Ксв
Шрифт:
– Только не говори мне, что ты готов отказаться от всего, чем обладаешь сейчас, чтобы больше никогда не брать на себя эту ответственность, - ухмыльнулась я, - ни в жизнь не поверю.
– Не стану отрицать, я уже настолько привык быть не таким как все остальные, что обыденность меня погубит, - прожигал он меня взглядом.
– Но порой мне ужасно не хочется быть на своем месте. Особенно когда знаешь заранее, что возможно своим бездействием обрекаешь кого-то на скорую гибель, но сделать по-прежнему ничего
Я вздрогнула.
– Это ты сейчас о ком?
– спросила я.
– Сама знаешь, - бросил он взгляд на Машку с Алеком, уютно устроившихся на некотором отдалении от нас на диване. Подруга сидела в кольце его рук, а Алек мечтательно перебирал ее пальцы, что-то шепча ей на ухо. Судя по всему, блокировать нас обоих ему не составляло никакого труда.
– Эй, вы играть то будете или вы сейчас пытаетесь силой мысли двигать фигуры, - рассмеялась Анюта.
– Кончайте сверлить друг друга возмущенными взглядами, роль вуайеристки мне больше по нутру.
В пылу спора, я напрочь забыла о шахматах и даже толком не подумав, схватилась за первую попавшуюся мне на глаза фигуру - пешку. Напоминание о Машке выбило меня из колеи и я больше не могла полностью сосредоточиться на игре, потому действовала скорее инстинктивно, нежели под воздействием силы разума. Если Влад добивался возможности вывести меня из игры сыграв на моих чувствах, то это ему удалось блестяще. Я больше рта не раскрыла, стараясь выкинуть из головы печальные мысли и попутно пытаясь понять свои ощущения, по отношению к тому, почему именно мне не хотелось видеть Гошку таким же, как он.
Но каждый раз, когда я мысленно возвращалась к этой дилемме, меня только подобно пугливой пассажирке при разбеге по ВПП придавливало куда-то к земле и желудок скручивало от неосознанного страха. Я боялась потерять его, внезапно поняла я. Все изменится после этого. Все. Я стану иной, так же как и он. Возможно, мы даже не сможем общаться друг с другом. Это вход в другой мир и он непременно изменит наше отношение к этому, нынешнему, подарив новый взгляд на привычные вещи, на наших близких, на нас самих. Но что еще больше напугало меня, так это то, что я рассуждала об этом, уже как о свершившемся факте.
– Том, - внезапно ворвался в мое сознание голос Гошки, и я усилием воли вернулась к настоящему, - еще одно повторение хода с твоей стороны и я буду вынужден констатировать ничью.
– Что? Что ты сказал?
– переспросила я, с интересом глядя на доску.
– Я говорю, кончай гонять его короля. Еще раз дернешь ферзя, вернув его на исходную, как ты проделала это уже дважды и я объявляю ничью, на основании "троекратного повторения".
– Ничья?!
– удивилась я.
– Как ничья?
Гошка закатил глаза.
– В шахматах, помимо побед, Солнц, бывает еще и ничья.
– Вот, черт, я и забыла. Точнее не думала, что такое возможно.
– Итак, родная, твой выбор, - усмехнулся сероглазый, и я бросила на него возмущенный взгляд. Я еще раз бросила взгляд на доску, оценивая свои возможности. Не слишком радужные к слову сказать.
– И что в нашем случае, будет означать ничья?
– поинтересовалась я.
– То, что все остается, как и было, без изменений, - заметил он и, наклонившись ко мне поближе, прошептал, - а я остаюсь без сладкого, - и под конец состроил такое жалостливое лицо, что я непроизвольно, потянулась к нему с утешительным поцелуем.
– Гош, - повернулась я к лучшему другу, - ты полностью уверен, в правильности своего выбора?
В ответ он глянул на меня своими темными глазами, как будто дыру прожег в душе и медленно, но уверенно кивнул.
– Да!
– О, Великие Магистры!
– выдохнула я.
– Да ну вас всех. Я сдаюсь!
И я щелчком уложила своего короля ничком на доску. Влад, улыбнувшись во все тридцать два зуба, поднял вверх руку и, прищелкнув пальцами, выкрикнул:
– Алек!
На что последний, улыбнулся и подняв вверх большой палец, тут же вернулся обратно к Машкиным волосам.
"Родной мой ребенок", - тут же донеслось до меня, - "я люблю тебя. Но раз уж ты сама сдалась, то я смею надеяться, что ты все же ждала своего проигрыша не меньше меня и учти я не примину воспользоваться сложившейся ситуацией по полной".
И напоследок, он привлек меня к своей груди и нежно поцеловал в висок. И тут же безо всякого перехода, подумал:
"Аня, прекрати ржать" - и я бросила взгляд на предмет его возмущения. Аня смотрела на нас с неподдельным интересом лисы, планирующей набег на курятник, закусив зубами нижнюю губу.
– "Алек, угомони свою сестру или я за себя не ручаюсь. Вот только попробуй, останешься без подарка ко дню рождения. Сама знаешь какого!"
После столь категорично заявления Влада, его сестра показала ему язык и тяжко вздохнула. Алек даже бровью не повел.
"Что она задумала?" - не выдержала я.
"Хочешь, чтобы я вогнал тебя в краску?! Я не прочь! Она всего лишь довольно лихо прокомментировала твой проигрыш и ставку, которую ты так неосмотрительно поставила на кон!"
"В вашей семье вообще возможно сохранить хоть что-нибудь в тайне?! Как насчет не вмешательства в личную жизнь?!" - судя по жару щек, я действительно пошла красными пятнами.
"Это риторический вопрос! Ничего, привыкнешь", - мягко рассмеялся он мне в шею.
– "У тебя для этого еще лет триста в запасе..."