Ксеноцид
Шрифт:
Было ясно, что Грего с Элей уже выдали достаточно, чтобы люди знали, что произошло нечто необыкновенное. Когда же Миро вышел из корабля, сильный и здоровый, со своей великолепной, разборчивой речью и такой радостный, как будто хотел запеть, раздался изумленный гул. Чудо! Чудеса происходили там, куда добрался их корабль!
Зато появление Эндера вызвало тишину. Немногие с первого взгляда поняли, что сопровождающая его девушка — это Валентина давних лет, ведь никто ее такой не знал, кроме самой Валентины. И никто, помимо той же Валентины, не узнал, видимо, Петера Виггина в этом молодом, полном
Но Валентина знала. Эндер встал у люка, рядом молодая Валентина, сразу же за ними шел Петер — и Валентина узнала их двоих. Она выступила вперед, оставив Якта за спиной, и встала перед Эндером.
— Эндер, — только и сказала она. — Дорогой мой бедняга, что же ты создал, попав в место, где все, что только не пожелаешь, превращается в реальность? — Она протянула руку, чтобы прикоснуться к щеке молоденькой копии самой себя. — Я никогда не была такой красивой, Эндер. Она же совершенна. Она все то, чем я желала быть, но не могла.
— А увидав меня, Валь, мой милый и дорогой Демосфен, ты разве не радуешься? — Петер втиснулся между Эндером и молодой Валентиной. — Обо мне ты тоже сохранила столь чувствительные воспоминания? Лично я рад нашей встрече. Ты прекрасно пользовалась той фигурой, которую я для тебя сотворил. Демосфен. Я тебя создал, а ты мне даже спасибо не сказала.
— Спасибо, Петер, — шепнула Валентина. Еще раз она глянула на молодую себя. — И что ты с ними сделаешь?
— Что сделает с нами? — ошарашено спросил Петер. — Мы ему не принадлежим, чтобы он еще что-то с нами делал. Возможно, что он меня и призвал к жизни, только теперь я решаю за себя сам. Как и всегда.
Валентина повернулась к собравшимся, до сих пор еще ошеломленных необычностью происходящего. Ведь они же собственными глазами видали, как в корабль входили три человека; видели, как корабль исчез, как он появился минут через пять точно на том же месте… И вместо трех, из него вышло пять человек, в том числе — два совершенно чужих. Так что ничего удивительного, что они еще не могли прийти в себя.
Только сегодня объяснений им дождаться не пришлось. За исключением одного вопроса, самого важного из всех.
— Эля уже отнесла анализы в лабораторию? — спросила Валентина. — Пойдемте отсюда. Проверим, что она привезла нам из Снаружи.
Глава 17
ДЕТИ ЭНДЕРА
Бедный Эндер. Теперь его кошмары бегают вокруг него на собственных ногах.
Хоть и очень странным образом, но теперь у него, в конце концов, появились дети.
Ведь это ты призываешь aiua из хаоса. Как мог он отыскать души для этих двоих?
А почему ты считаешь, что он их отыскал?
Они ходят, говорят.
Тот, кто называется Петером, был у тебя и разговаривал, правда?
Никогда еще не видал столь самовлюбленного и надменного человека.
А как ты считаешь, каким образом появился он на свет, уже зная язык отцовских деревьев?
Не знаю. Его создал Эндер. Почему бы ему не создать его уже с этим знанием?
Эндер создает их все время, час за часом.
А сам он об этом знает?
Сомневаемся.
Ты ему скажешь?
Нет, пока он не спросит сам.
И как ты считаешь, когда это произойдет?
Когда и сам уже будет знать ответ.
Пришел последний день испытаний реколады. Слухи об успехе уже добрались до всех жителей колонии. Эндер верил, что и до pequeninos. Ассистент Эли, которого звали Стекло, вызвался стать объектом для опытов. Уже три дня жил он в том самом стерильном помещении, в котором пожертвовал собой Садовник. Но на сей раз десколаду в его теле заменила убийственная для вирусов бактерия, которую он сам помогал Эле произвести. И на сей раз все те функции, которые до сих пор исполнялись десколадой, были переданы вирусу реколады. А он действовал идеально. Стекло не испытывал каких-либо неприятных ощущений. Чтобы признать реколаде окончательный успех, оставалось всего одно испытание.
За час до последнего испытания Эндер со своим абсурдным кортежем, состоящим из Петера и молодой Валь встретился с Кварой и Грего в камере последнего.
— Pequeninos выразили свое согласие, — сообщил он. — Они рискнут убрать десколаду и заменить ее реколадой после испытаний только на одном Стекло.
— Я этому не удивляюсь, — отрезала Квара.
— А вот я удивляюсь, — влез в разговор Петер. — Видимо, свинксы, как вид, закодировали внутри себя инстинкт самоубийства.
Эндер вздохнул. Он уже не был маленьким, перепуганным мальчиком, да и Петер уже не был старшим, более крупным и сильным братом. Но в сердце Эндера все так же не оставалось чувства любви к этому двойнику его брата, каким-то непонятным образом сотворенному в Снаружи. Петер представлял все его детские страхи и ненависть. Нынешнее же его присутствие сама по себе была невыносимой и доводила до отчаяния.
— Что ты имеешь в виду? — удивился Грего. — Если бы pequeninos не согласились, то с десколадой они были бы чрезвычайно опасны. Человечество не позволило бы им выжить.
— Ну естественно, — усмехнулся Петер. — Наш физик сделался экспертом в стратегии.
— Петер хочет сказать, — объяснил Эндер, — что если бы это он правил pequeninos… а он этого несомненно желал бы… то никогда бы по собственной воле от десколады не отказался бы. До тех пор, пока бы не выторговал от человечества чего-нибудь взамен.
— Вот это да! — свистнул Петер. — Наш постаревший вундеркинд еще сохранил какую-то искорку ума, — воскликнул Петер. — Зачем они отказываются от единственного оружия, которого человечество имеет все причины опасаться? Приближается Лузитанский Флот, который все так же тащит с собой Малого Доктора. Так почему же они не приказывают этому вот Эндрю сесть в его волшебную кастрюлю, полететь навстречу флоту и продиктовать свои условия?
— Потому что меня бы прибили как муху, — ответил на это Эндер. — Pequeninos же делают так, поскольку это правильно, честно и благородно. Впоследствии я объясню тебе значение этих слов.