Чтение онлайн

— Это не было решением. Я... я не думала прошлой ночью.

— Чушь. Перестань говорить так, будто мы сделали что-то плохое.

— Мы сделали. Я отправлюсь в ад за это, но я не хочу тащить тебя за собой. Ради всего святого, Ксандер, я жена твоего отца...

Он схватил меня за щеки, оборвав на полуслове. В его расширенных зрачках вспыхнула черная ярость.

— Никогда больше не называй себя так.

Я не знала, что думать или что еще сказать ему. Моя голова раскалывалась от мигрени, да и тело было не в лучшем

состоянии.

Что-то в его чертах изменилось, пока он наблюдал за мной: зелень в его глазах потемнела до красивого цвета мха.

— Черт, ты идеальна, – пробормотал он, глядя на меня так, что мне стало жарко и холодно одновременно. Я крепче вцепилась в простыню. — Я бы прошел сквозь гребаный огонь, чтобы снова оказаться внутри твоей киски.

Я моргнула, прогоняя образ, сопровождающий его слова, и толкнула его в грудь. Его тело было сплошной стеной, а жесткие темные волоски на грудных мышцах оказались грубыми под моими пальцами.

— Отпусти меня, – я отдернула руку, тяжело дыша. — М-мне нужно уйти.

Мои мысли были неуправляемы, подгоняемые тревогой. И тут сквозь весь этот ужас, словно золотой меч, пробилось осознание: Генри убьет нас обоих за это.

Придерживая одной рукой простыню, прикрывающую мою грудь, я судорожно ощупывала пол в поисках платья. Где же оно? Ради всего святого.

— Что ты ищешь?

— Свое платье.

— Ты не найдешь его там. Я его выбросил.

Я в шоке уставилась на него.

— Зачем ты это сделал?

Его глаза потемнели.

— Потому что он купил его для тебя.

— Я купила его для себя. – Я поспешно встала с кровати. И тут же почувствовала, как пол уходит у меня из-под ног. Я споткнулась, но он поймал меня, схватив за плечи. Я посмотрела в его выжидающие глаза, а затем закрыла свои. — Боже, мне нужно уйти.

— Ты собираешься идти по воде? – спросил он, уголки его рта приподнялись. — Мы покинули материк несколько часов назад.

— Ч-что? – моя паника возросла. — Почему ты выпустил яхту в океан?

Его хватка усилилась.

— Потому что он пришел бы за тобой, если бы мы остались в Нью-Йорке.

Я не могла опровергнуть это утверждение, но одна назойливая мысль не выходила у меня из головы. Что скажут люди, если узнают, что мы покинули город вместе? В компании, в которой вращались мы с Генри, при первом же намеке на скандал разлетались непристойные сплетни. Многие наши знакомые быстро предположат самое худшее.

Я дико затрясла головой.

— Пожалуйста, ты должен развернуть яхту. Мы должны вернуться, – взмолилась я.

Он провел рукой по моей спине, и я сжала плечи от прикосновения, хотя мои соски напряглись под простыней. Он наклонился, касаясь губами моего уха.

— Наверняка ты уже понимаешь, что

Генри без колебаний убьет тебя, если увидит в таком состоянии. – Его взгляд многозначительно задержался на моем теле, обнаженном под тонкой простыней.

По моему покрытому синяками лицу пробежала предупреждающая дрожь. Меньше всего мне хотелось видеть Генри. К этому моменту шумиха на вечеринке должна была утихнуть, и он несомненно заметил, что мы пропали вдвоем. И то, что он остался один среди осколков разбитых бокалов с шампанским и публичного унижения, пока его светский круг распространял мелкие сплетни, определено, лишь усилило его гнев.

Мне негде было спрятаться. Генри жил ради мести. Он уничтожал всех, кто переходил ему дорогу в бизнесе, а в личных вопросах был еще более безжалостен. Держу пари, он аннулировал мои кредитные карты и банковские счета, как только понял, что я его бросила. Хуже того, что, если бы он воспользовался своими правами опекуна? Я содрогнулась от этой мысли.

Последнее, чего я хотела, это видеть его снова, и размышляла о том, есть ли кто-нибудь, кто согласился бы приютить меня на несколько дней.

Единственным человеком, который пришел мне в голову, была Пия. Однако мне было слишком стыдно появляться на ее пороге после того, как я позволила Генри разрушить нашу дружбу. Я поддалась манипуляциям Генри и даже не объяснила причину своего участившегося отсутствия в ее жизни. Я не могла предложить ни одного объяснения, которое не заставило бы меня звучать как женщина, запертая в клетке. У нее не было оснований прощать меня, и я не хотела подвергать ее гневу Генри за то, что она помогла мне.

Улыбка на лице Ксандера превратилась в оскал, как только он распознал выражение на моем лице. Он знал о моей дилемме, потому что, конечно же, уже обдумывал ее.

У меня никого не было.

Внезапно он отпустил меня и направился к двери.

— Мне нужно сделать несколько звонков до того, как мы причалим, а на этом судне только один стационарный телефон. Обязательно съешь что-нибудь, – сказал он мне, кивнув на нетронутый поднос. — Я проверю тебя, когда закончу.

Затем дверь захлопнулась – и заблокировалась – за ним, а панель сменила цвет с зеленого на красный.

Я придержала простыни и попыталась открыть дверь, ударив по ней кулаком. Очевидно, теперь я была его пленницей. Дерьмо.

Я вспомнила наши невинные беседы, те мимолетные моменты, когда мне казалось, что я могу найти друга в лице сына Генри. Но Генри оставил меня с синяками, а его сын решил, что объедки отца должны достаться ему.

Разочарованно повернувшись, я направилась к другой двери, которая вела в смежную ванную комнату. Там была мраморная столешница, причудливые золотые краны и душ, который стекал прямо в пол, отделенный от остального пространства лишь низким бортиком для отвода лишней воды.