Ксандер
Шрифт:
— На воре и шапка горит, – сказал он, отстраняясь и поправляя пиджак. — Кстати, вино отличное, так что я знаю, что не ты его выбирал. Передай Джордан мои комплименты.
Он подчеркнул это заявление, осушив свой бокал. Я усмехнулся и пошел прочь, но меня перехватила толпа людей с поздравлениями. Я не узнал их, что, вероятно, означало, что они знакомы с Джордан, поэтому улыбнулся ради нее, хотя все, чего я хотел, – это увидеть свою невесту.
Мои товарищи по команде столпились вокруг стола с закусками. После того, как новость о наших отношениях стала достоянием общественности, они были теми, кто прикрывал
— Виски не так уж и плох, да? – сказал Марк, поднимая бокал в тосте.
Кай кивнул мне, прежде чем подойти.
— Поздравляю. – Он переложил свой бокал в другую руку, чтобы похлопать меня по плечу. — Кстати, тренер тоже только что приехал.
— Боже. – Эймос усмехнулся. — Надеюсь, он не даст тебе заполнять протокол матча после того, как ты пройдешь к алтарю.
— Джордан - замечательная женщина, – вмешался Логан. — Не облажайся.
Я ощетинился, но подавил в себе те порывы собственничества, которые поднимались во мне всякий раз, когда упоминалось ее имя.
— Спасибо, придурок.
Посмеиваясь, он пошел обратно к команде.
— В любое время, Максвелл.
Несколько девушек промелькнули передо мной, заметив неуловимых хоккейных звезд. Я видел, как они достали свои телефоны и начали просить селфи, пока продолжал двигаться в направлении организатора свадьбы. Мой путь пролегал мимо бара, где некоторые гости в полной мере наслаждались безлимитными напитками.
Я узнал подругу Джордан, Пию, которая ухаживала за своим молчаливым, надменным мужем. В ее ярко-розовом платье и его черном костюме они были похожи на Персефону и Аида. Она поприветствовала меня выгнутой бровью и долгим, бессловесным кивком, после чего отвернулась.
Хотя поначалу я был в ярости на Пию за то, что она организовала побег Джордан, теперь я понимал и даже неохотно уважал ее за то, что она заботилась о женщине, которую я любил. Возможно, она думала, что я стану таким же, как мой отец. Но ей не стоило беспокоиться. Я уже попробовал на вкус жизнь Генри, и это было горько, как яд.
Я пересмотрел свое отношение и поклялся никогда больше не красть солнечный свет Джордан.
— Где моя невеста? – спросил я организатора свадьбы.
Она рассмеялась и похлопала меня по руке.
— Вы же знаете, что это плохая примета для жениха и невесты – видеть друг друга до свадьбы.
Я ничего подобного не знал. Я смерил ее самым холодным взглядом, на который только был способен.
— Скажи мне, где моя невеста, – повторил я ледяным тоном.
Ее улыбка померкла, и она окинула меня пустым взглядом, после чего длинным ногтем указала на бар и столик в кафе, которые были отделены для гостей, чтобы они могли присесть и поиграть в игры, пока пьют.
Я проследовал в патио и увидел Джордан, сидящую за столиком, который перетащили в сторону от ветра, пока ее стилист аккуратно укладывала фату на ее искусно завитые волосы, сияя так, словно она была солнцем, а все они – планетами на ее орбите. Стоя рядом с ними, ее ассистентка укачивала нашу новорожденную дочь Селену, которая суетилась и тянулась к своей матери-богине.
—
— Вы просто должны быть в состоянии увидеть своего мужа, – сказала ей стилист, — и, судя по тому, что мне говорили, на него довольно приятно смотреть.
— Это правда, – сказал я, вызвав визг стилиста и вздох Джордан, от которых Селена расплакалась. Я забрал свою дочь и успокоил ее в считанные секунды, намеренно игнорируя разъяренных женщин, метающих в меня кинжалы. Я был слишком заворожен видом дочери и будущей жены, которая сейчас свирепо смотрела на меня, а также тем фактом, что мы создали нечто такое маленькое и совершенное с моими зелеными глазами и идеальными светлыми локонами ее матери.
И хотя я предпочел бы, чтобы Селена оставалась со мной, пока Джордан готовится, наша дочь была дивой и отказывалась брать бутылочку. Джордан должна была быть рядом, чтобы кормить ее, как бы ни убивала меня разлука с семьей.
С моей семьей… с женщиной моей мечты.
— Что ты здесь делаешь? Ты же знаешь, что это плохая примета...
— Чтобы жених и невеста видели друг друга перед свадьбой, – закончил я, покачивая дочь на руках. Я широко раскрыл глаза, пока она не заулыбалась. — Да, я знаю, но мне надоело смотреть, как Кайден выпивает все вино.
Джордан закатила глаза.
— Здесь полно вина. И серьезно, Ксандер, – сказала она, взяв меня за руки и направляя к выходу, — тебе нужно уйти. Я не хочу, чтобы ты сглазил эту свадьбу.
— Ты любишь меня, – сказал я, позволяя себя увести, — чтобы поддаться сглазу и все такое.
— Люблю, – вздохнула она, забирая малышку обратно, даже когда я запротестовал.
Мы прижались лбами друг к другу, наслаждаясь этим моментом, днем нашей свадьбы с нашей дочерью на руках. Временами мне казалось, что я не заслуживаю ничего из этого, хотя ничто не заставило бы меня отказаться от того, что я имел сейчас.
Мы должны были пожениться еще пару месяцев назад, но осложнения с беременностью вынудили нас перенести дату. Я бы выбрал брак в здании суда, но Джордан заслуживала хотя бы одной настоящей свадьбы. Я не мог лишить ее этого, как бы сильно мне ни хотелось поставить штамп.
— Сделай мне одолжение и поладь сегодня со своими кузенами. Пусть они выпьют столько вина, сколько они захотят.
— Только если ты меня поцелуешь.
Она посмотрела на стилиста, которая нетерпеливо ждала, а затем улыбнулась и, пожав плечами, наклонилась, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на моих губах. Она пахла жимолостью и пыльным солнцем, и мне потребовался каждый дюйм моего самообладания, чтобы не утащить ее куда-нибудь и не заполучить целиком в свое распоряжение.
— Как ты думаешь, какова их история? – прошептал я.
— Они собираются убить тебя, если ты не уйдешь, – сказала она, рассеянно проводя пальцами по волосам нашей дочери, — и это было бы действительно печально, потому что тогда у Селены не будет отца.
— Я люблю тебя, миссис Максвелл, – сказал я.
Она просияла, и мне показалось, что на меня светит солнце.
— Я тоже люблю тебя, мистер Максвелл. А теперь убери отсюда свою шайбу...
Я рассмеялся и ушел, засунув руки в карманы костюма, пока стилист и ассистентка поспешили продолжить свою работу.