Чтение онлайн

На вопросы товарищей Лазарь не отвечал, лишь требовал оставить его в покое. Той же ночью в бараке вновь объявились ночные гости. На этот раз настал черед Захара.

– Новобранец, подъем! – Изуродованное шрамами лицо Штемпеля нависло над бывшим казаком. Захар кивнул и принялся одеваться. Его била крупная дрожь, но это был не страх, а волнение. Он полностью доверял листоношам и знал, что они не причинят ему вреда. По крайней мере, точно не убьют. Но для чего они уводят новобранцев посреди ночи и что с ними происходит в компании неизвестного пока Захару человека? Скоро он узнает ответы, как и предсказывали

ему учителя.

Захар думал, что его отведут в учебный корпус, но ошибся. Трое старших практически сразу свернули в противоположном направлении, в сторону медблока. Не задавая вопросов, новобранец поспешил за ними. Антон Юрьевич покопался в складках своей хламиды и извлек связку ключей, один из которых отпирал огромный амбарный замок на двери, которой на памяти Захара никто никогда не пользовался. Он думал, что дверь скрывает какую-нибудь подсобку с ведрами и метлами, но вместо этого за ней обнаружилась лестница, уходящая в глубь строения. Первым зашел Штемпель, за ним неизвестный. Лекарь, пропуская новобранца вперед, заметил его волнение и успокаивающе положил руку на его плечо.

– Не волнуйтесь, юноша. Вам ничего не угрожает.

Захар кивнул в знак благодарности, но слова Антона Юрьевича не смогли до конца развеять его опасения.

Они спускались несколько минут. Осторожно ступая в свете керосиновых огоньков, Захар старался прикинуть в уме пройденное расстояние, Получалось, что они прошли не менее трех десятков метров и сейчас находились чертовски глубоко под землей. Бывшему казаку, привыкшему жить в степи, такая обстановка пришлась не по душе, но что-то, скрытое в глубинах его памяти, заставило его успокоиться. Полумрак и низкие коридоры, запах сырости и тонны земли над головой почему-то не пугали его. Некий опыт из той жизни, что навсегда осталась для него стертой.

«Соберись! – мысленно приказал себе Захар, – Сейчас не время для бесполезных попыток вспомнить свое детство. Впереди тебя ждет нечто важное».

И на этот раз он не ошибся. Дойдя до конца лестницы, Штемпель открыл еще одну дверь, ведущую в довольно просторное помещение. Несмотря на низкие потолки и несчитанное количество поддерживающих своды балок и стропил, в ширину это помещение было не меньше тренировочного плана на поверхности. На стенах висели плакаты с малопонятными графиками и таблицами. То тут, то там были расставлены койки, большинство из них пустовало. Но те, что были заняты, окружали горы медицинского оборудования и группы людей в белых халатах.

– Что это? – от изумления у Захара чуть не отвисла челюсть.

– Это наша секретная лаборатория. Ей руководит Трофим Радимирович. – Штемпель указал на молчавшего до сих пор незнакомца.

Вот оно что! Ночной незнакомец оказался тем самым знаменитым профессором Опраксиным, чья личность окутана столькими мифами и легендами, что новобранцы используют в роли самого страшного злодея в байках, которые рассказывают по ночам в казарме. И хотя Трофим Радимирович был приближенным к самым высшим чинам клана листонош, воочию его новобранцы никогда не видели.

– Мне рекомендовали вас, Захар, как весьма перспективного юношу, – Трофим Радимирович приветливо улыбнулся, но руки для приветствия не подал. – Поэтому я хочу вас сразу предупредить о том, что все что вы здесь увидите и услышите, должно остаться в

строжайшем секрете. Рассказывать обо мне и об этой лаборатории вы не в праве не только своим друзьям и знакомым, но и вообще никому. Даже другим членам клана листонош.

– Но… – в горле у Захара пересохло, – но я же еще не член клана, я только новобранец…

– Ошибаетесь, молодой человек, – Трофим Радимирович достал блестящий жетон, украшенный изображением почтового рожка. – Когда вы согласились вступить в число рекрутов нашего клана, то вы перестали быть Захаром Микуловичем, десятником Казацкой Сечи, и стали новобранцем Захаром. А с того момента, как новобранец Захар переступил порог моей обители, он официально исчезнет из всех документов и ведомостей. На его место пришел Пошта, младший член клана Листонош.

– Благодарю за честь! – Захар, а точнее, с этого момента Пошта, вытянулся по струнке и с благоговением наблюдал за тем, как Штемпель прицепляет на его грудь долгожданный жетон. Но радость новоиспеченного листоноши была недолгой. То, что профессор Опраксин рассказал дальше, заставило Пошту на миг усомниться в правильности своего решения.

– Здесь, в этой лаборатории, мы подвергаем тела членов нашего клана некоторым изменениям. Не скрою, изменения эти весьма болезненные и в редких случаях могут привести к летальному исходу. Но не стоит волноваться, в последние полгода у нас не было подобных случаев, все операции заканчиваются успешно. После них ваш организм сможет находиться на зараженных радиацией территориях без защитных приспособлений. Вы сможете дышать под водой гораздо дольше обычных людей. Да и в целом ваше тело станет физически намного сильнее. Конечно, есть и обратная сторона медали: средняя продолжительность жизни членов клана сокращается на треть. Но это, как нам кажется, небольшая цена за возможность спасать десятки и даже сотни жизни других людей. Так что скажете, юноша. Вы согласны?

Пошта ответил, не задумываясь:

– Я готов.

В том, что в Красноперекопске-Тортуге настоящих людей днем с огнем не сыскать, профессор был прав. Уж насколько Пошта привык к контингенту нынешнего Крыма, Красноперекопск выделялся. И далеко не в лучшую сторону.

Если Бахче-Сарай маскировался под богатое ханство со всеми атрибутами, быт казаков был неприкрыто-гадостен, как и быт их исторических предшественников, Севастополь лежал в руинах (и то, моряки строили свое квазигосударство на кораблях), а Симферополь гнался за иллюзией прежней жизни, то Тортуга никуда не стремилась и ни за чем не гналась. Ей не нужна была иллюзия как таковая. И правили ею не бандиты и не пираты – просто мелкие гопники, волей случая ставшие во главе стаи.

Пошта шел грязными улицами.

Это был даже не Дикий Запад, это были даже не трущобы, нет. Средневековый город после чумы или во время эпидемии – вот чем стал Красноперекопск. Трупы на улицах раздувались от жара, лопались, истекая зловонной жижей, а после усыхали, в их глазах мухи откладывали личинки, а опарыши выедали мягкие ткани… Похоронных бригад не было видно.

Парик Пошты слипся от пота и смердел, а клоунский красный нос листоноша заменил респиратором.

Он остро ощущал свою чужеродность здесь.