Крылья
Шрифт:
Я обессиленный присел рядом. Пошарил в рюкзаке. Достал фляжку. Нацедил целый колпачок, протянул девушке.
–Пей! – Вера благодарно кивнула. Выпила воду и протянула мне колпачок обратно. Я навинтил его на флягу. Сам бы напился, но воды впритык.
– Когда я еще здесь воду найду. Не бетон же есть как черви?
– Нашли? – Глухо спросил я Веру.
– В то, что Тим погиб я до сих пор не верил. Ландгрувер же говорил, что он его не чувствует. Но я ему не верил. Все верили. А я не верил. И Бегуны верили, и Землерои и Заходер сказал,
– Почему так?
– Нашли… – Грустно кивнула Вера всклокоченной головой.
Ее черные жесткие волосы в известковой пыли казались в бледном свете фонарика совсем седыми. А сама она казалась старой. Хотя нет. Она казалась ребенком, который вдруг стал старым. Правильное красивое умное лицо и седые волосы как у Заходера. Я передернул плечами.
– Он сказал, что если он поднимется так и я смогу подняться. А Ключ вон там. Он и сейчас включен. Только канаты очень старые. Проржавели все…
Вера замолчала. Покачивалась, как и прежде из стороны в сторону.
– Баю-баю-баюшки… – Начала она снова напевать старую колыбельную песенку.
–Так что с канатами? – Решил я ее прервать.
– Жалко Тима. Очень жалко. Очень. Он как друг. Он как брат. Я с ним вместе вырос. А Веру вот видел несколько раз. Не знал, что она с Тимом.
–Он уровней на десять поднялся, а потом стал платформу крепить. А Ключ на платформе не сработал. Надо было сразу проверить. Он не хотел без меня на Крышу подниматься. Он крикнул, что знает как ее остановить и вот эту железку в распор вставил. – Вера ткнула пальчиком с обломанным ногтем в искореженный стальной двутавр, валявшийся рядом.
– И платформа не выдержала? Да? – Вера кивнула. Прятала лицо в коленках и снова запела свою колыбельную.
–Эх, Тим-Тимофей. Старый друг. Умный и добрый. Что же это ты так?
Я придвинулся к лежащему Тиму ближе, трудно подняв его голову, положил себе на колени.
– Ты же сам мне всегда говорил: найдешь платформу, вначале закрепись, а только потом включай. Даже, если платформа не выдержит или канаты оборвутся, страховка тебя всегда спасет.
– Он страховался? – Протолкнул я через сухое горло бесполезный вопрос.
– Не знаю… – Отозвалась Вера, так и не подняв лица из-за коленок.
– Не знаю, Веревку с собой брал. Все смеялся еще. Все шутил. Говорил, что у Изгоев Крылья должны вырасти, если они падать начнут. Может быть, думал, что если упадет, так они вырастут. – Вера выбралась из-за своих коленок. Положила на них подбородок. Губы ее скривились. Она снова была готова заплакать.
– Сказки – это все… – Дрогнувшим голосом оборвал я Веру.
– Враки.… Зачем Крылья, если летать не куда? Зачем нам летать? У нас же ноги есть. А если далеко так Бегуны довезут или письмо можно написать. Только грибов раздобыть и все. За грибы они, куда хочешь, тебя довезут.
– Да-а-а, Самсончик… – Вдруг возмутилась
– А на Крышу они тебя за грибы повезут?
– А вот и повезут! – Возмутился я, хотя знал наверняка, что никакой из Бегунов, ни за какие грибы и протеины не захочет нести какого-то Изгоя на Крышу.
Тем более на Крышу.
– А ты пробовал? – Прищурила Вера свои большие глаза, которые теперь уже не казались испуганными.
– Н-н-ет… – Протянул я, остывая.
– Не пробовал… Ты, прости, меня, Вера. – Вдруг вырвалось откуда-то из глубины.
– Прости. Тим умер, а мы про Бегунов с тобой спорим. Никто Изгоя на себе не повезет. Никто. А уж Бегуны и подавно. Я им два рулона протеинов предлагал за то, чтобы они Тима поискали.
– И что? – Округлила глаза Вера.
– Не захотели… – Потупился я.
– Вот… – Стала Вера кривить губы снова.
–Никому мы не нужны, Самсончик. Никому. Совсем.…
–Совсем… – Эхом отозвался я.
– Вера…
– Чего тебе? – Отозвалась девушка, хлюпая носом.
– Давай Тима похороним? Он был нам добрым другом.… А тебе… – Я покраснел. Какие отношения связывали Веру, и Тима я не знал.
– Дурак! – Выпалила Вера и снова спряталась за коленки.
– Почему дурак? – Не понял я.
– Да потому, что! – Снова захлюпала носом Вера.
– Да чего я то? – Сломал я брови. Мне тоже хотелось плакать. Сильно хотелось.
– Давай Тимошу похороним. – Все-таки согласилась Вера.
– Не к Химикам же его нести.
– Да уж. – Отозвался я оторопев. – Перепады настроения Веры говорили о многом. О многом они говорили. Да и что с того? У кого друг не умирал, тот не поймет что это такое.
Что такое держать на коленях голову мертвого друга.
Она не страшная смерть. Она горькая.
Я посмотрел в лицо Тима. Спокойное и доброе. Даже хитринок его обычных уже не было. Словно шел Тим-Тимофей куда-то. Торопился и все-таки пришел. Прилег отдохнуть и умер.
– У тебя какие ни-будь, инструменты есть? Верунчик?
– Откуда? – Высунулась Вера из-за коленок.
– У, Тима вроде – были. Посмотри в мешке. Можно что ни будь вокруг посмотреть. Железа то навалом. – Я осторожно опустил голову Тима на пол.
Нашарил тяжелый упакованный по всем правилам рюкзак Тима. Взвесил его на руке.
– Ого… – Я вопросительно посмотрел Вере в глаза.
– Хорошо упаковались. На Крышу шли? – Вера потупилась. Снова шмыгнула носом. Кивнула.
– Хорошо. – Я потянул за шнур, открывая черный зев брезентового мешка.
Инструменты должны были быть сверху. Они могли понадобиться в любой момент. Стал выкладывать железки на пол. Саперная лопатка. Верхолазная кирка-молоток. Карабины. Страховка.
– Вера. – Я вопросительно посмотрел на Веру еще раз, взвешивая на руке длинный моток крепкой, очень крепкой бечевы. Сплетенная из выделений шелковичных червей она могла удержать на весу человек десять. Даже Солдат, не говоря уже об Изгоях.