Крылья
Шрифт:
– Нет, спасибо.
– Ну, дело твое. Ты и так очень красивая.
Лорел застенчиво улыбнулась, и Тамани поднял банку:
– За тебя!
– Я ем персики, – вдруг сказала она.
Он кивнул.
– Наверное, вкусно. Просто я не сладкоежка.
– Я не о том. Почему я не стала оранжевой?
– А что еще ты ешь?
– Клубнику, салат и шпинат. Иногда яблоки. В общем, обычные фрукты и овощи.
– У тебя разнообразный рацион, поэтому глаза и волосы
– Я покраснею? – с ужасом спросила Лорел.
– Не вся, – ответил Тамани. – Только глаза и корни волос. Как у меня. У нас на родине это модно. Голубой, розовый, лиловый… Кто во что горазд.
– Ужасно странно.
– Почему? В половине легенд говорится, что у нас зеленая кожа. Это куда страннее.
– Ну да… – Лорел вдруг вспомнилась их предыдущая встреча. – Ты сказал, что волшебной пыли не бывает, так?
Тамани едва заметно склонил голову, словно кивая.
– В прошлый раз ты оставил на моей руке какой-то след. Что это, если не волшебная пыль?
Тамани поморщился.
– Извини, мне следовало быть осторожнее.
– Почему? Это опасно?
Он рассмеялся.
– Что ты! Простая пыльца.
– Пыльца?
– Нуда… – Он с интересом осмотрел свои руки, – Для… опыления.
– Для опыления?! – Лорел расхохоталась, но у Тамани вид был серьезный.
– А для чего, по-твоему, мы цветем? Не для красоты же. Хотя, признаться, у тебя был дивный цветок.
– О… – Лорел помолчала. – Так растения размножаются.
– И мы тоже.
– То есть ты мог… меня опылить?
– Я бы никогда этого не сделал. – Вид у Тамани был очень серьезный.
– Но мог? – не унималась Лорел.
Он ответил медленно, тщательно выбирая слова:
– Теоретически – да.
– И что, у меня был бы ребенок?
– Сеянец.
– Он бы вырос у меня на спине?
– Нет, нет. Феи растут в цветах, тут легенды не врут. Э-э… мужчина… опыляет женщину… и когда лепестки опадают, образуется семя. Она сажает его в землю, и получается сеянец.
– А как вы… мы… феиопыляются?
– Мужчина вырабатывает пыльцу на руках, запускает руки в женский цветок, и их пыльца смешивается. Очень тонкий процесс.
– Не шибко романтичный.
– Совсем не романтичный, – кивнул Тамани, уверенно улыбаясь. – Для романтики придумали секс.
– А ты еще?… – Лорел нарочно
– Конечно.
– Но феи не беременеют?
– Никогда. – Тамани подмигнул. – Опыление для размножения, секс – для удовольствия.
– Можно взглянуть на пыльцу? – спросила Лорел, протягивая руку.
Тамани инстинктивно спрятал руки за спиной.
– Я не имею права… ты отцвела. Мы вырабатываем пыльцу только рядом с цветущей феей. В прошлый раз я забылся и оставил немного пыльцы на твоей руке. Я уже давно не видел цветущую… девушку.
– Почему?
– Я страж. Стражи могут быть разных полов, но здесь только мужчины. И я редко бываю дома.
– Одиноко тебе?
– Иногда.
Взгляд Тамани вдруг изменился: настороженность исчезла, и Лорел увидела в его глазах глубокую, неизбывную печаль. Смотреть было почти больно, однако отвернуться она не смогла.
Почти в тот же миг печаль пропала, и Тамани опять беспечно улыбнулся.
– Когда ты жила здесь, было повеселее. Кстати, из-за тебя у меня большие неприятности.
– Что я натворила?
– Уехала. – Тамани рассмеялся и покачал головой. – Ох, ну и рады же мы, что ты вернулась! Когда…
– Кто «мы»?
– А ты думала, я тут единственный фей?
Лорел стала теребить выбившуюся из хвоста прядь волос.
– Ну, в общем, да…
– Нас нельзя увидеть, пока мы сами не захотим показаться.
Несмотря на его слова, Лорел оглянулась по сторонам.
– И сколько вас тут? – Неужели ее окружает целый легион незримых фей?
– Когда как. Мы с Шаром почти всегда на посту. Еще десять – пятнадцать стражей сменяют друг друга в течение полугода или года.
– Давно ты здесь?
Тамани посмотрел на нее долгим непроницаемым взглядом.
– Давно.
– И зачем?
Он улыбнулся.
– Чтобы присматривать за тобой. Так было, пока ты не исчезла.
– Ты должен присматривать за мной?
– Да, и защищать тебя. Чтобы никто не узнал, кто ты на самом деле.
Лорел вспомнила прочитанное в Интернете.
– Я… я – подменыш?
Тамани ответил не сразу.
– В общем и целом – да. Только мы никого не крали и не подменяли тобой. Я предпочитаю называть тебя привоем.
– Что такое привой?
– Это черенок одного растения, привитый на другое. Мы взяли тебя из нашего мира и перенесли в мир людей.
– Но зачем? И много таких… привоев?
– Не-а, сейчас ты – единственная в своем роде.
– Почему я?