Шрифт:
Святослав Логинов
КРЫЛЬЯ
Контейнеры отделились от корабля и полетели низко над землей. Тяжелая красная ткань, спадая с них, ложилась на траву двумя пятиметровыми полосами, напоминающими раскинутые крылья.
Ткань была нашпигована датчиками и микроанализаторами. Через сутки вся необходимая информация будет собрана и
Планета его раздражала. Уфри, проверив работу датчиков и убедившись, что данные поступают, вышел из корабля. Хм уже околачивался поблизости, разглядывая с безразличным видом полосы ткани. Солнечные блики играли на лезвии засунутого за пояс топора.
Впрочем, Уфри не знал, как зовут здоровенного парня, приставленного караульным к его зонду.
Да и вообще он ничего не знал. Аборигены вели себя не по стандартным методикам. Это сразу бросилось Уфри в глаза. Зрелище опускающегося корабля не произвело на них ни малейшего впечатления. Многие жители поселения даже не обернулись на причину шума. Именно в тот момент Уфри понял, что Контакта не получится. Так и вышло. Когда он появился перед ними и заговорил на их языке, они молча выслушали и молча разошлись.
Однако выставили караульного. Уфри пытался наладить с ним контакт и опять безуспешно. Озлившись, Уфри оставил свои попытки: пускай контактами занимаются специалисты, а он Уфри, рядовой разведчик.
Правда, однажды Уфри все же удалось вывести караульного из прострации, когда, на свой страх и риск, он подарил ему топор из полированной нержавеющей стали. Парень взвесил топор на руке - дрожь охватила Уфри почудилось, что он испробует оружие незамедлительно на его голове, но парень сунул топор за пояс, издав при этом звук, весьма похожий на междометие "Хм", что и подтвердил автоматический лингвист. Междометие явилось единственным словом, адресованным Уфри со дня прибытия на планету.
Ясное дело, что Уфри без энтузиазма смотрел на подходившего к
– Почему ты не летаешь?
– спросил он.
Кажется, от такой неожиданности лингвист икнул.
Возможно, специалисту, натренированному на сложные психологические ситуации, легко было бы дать ответ с посылкой на знакомство, но Уфри, в страхе, что разговор прервется, ляпнул первое, что взбрело в голову: Крылья слабые - никак не взлететь.
Хм приподнял край индикаторной ткани, ощупал ее и тут же резко отпустил. Ткань, успевшая отметить химический состав его пота, тяжело шлепнулась на прежнее место. А Хм изрек свое знаменитое "Хм" и заторопился прочь.
Уфри долго не мог успоиться.
– Видали?
– возмущался он, разбирая забарахливший метеозонд.Их, значит, интересует, почему я не летаю... Остальное для них в порядке вещей!
– Уфри усмехнулся.- Принять индикаторы за крылья... Вот уж действительно, слабоваты крылышки...
Уфри отшвырнул шарик зонда и, сердито сопя, полез в люк.
Утро принесло новость: караульного Хм на своем посту не оказалось. Уфри занялся приготовлением к старту. О Хм он не вспоминал - не поздоровались при встрече, незачем прощаться. Но Хм обьявился.
Если бы не металлический топор, его нельзя было бы узнать.
Лицо залито кровью, волосы спутаны запекшейся раной, обнаженная грудь густо покрыта царапинами, а на плечах огромный тюк. Подойдя к Уфри, Хм осторожно опустил тюк и перерезал обвивавшие его веревки. В то же мгновение оттуда вынырнула тонкая шея в воротнике из жестких перьев, и голова, увенчанная изогнутым клювом, туго стянутым кожаным ремешком, закачалась перед Уфри.
Выпроставшиеся крылья десятиметровой длины, чудовищно взмахнув, отбросили воздушной волной Уфри в сторону.
– Возьми,- указал на бьющуюся птицу Хм.- Сильные крылья. Можно лететь.