Крылов
Шрифт:
Живя в Париже, А.Ф. Онегин стал собирать все, что касалось памяти гениального поэта.
С первых же шагов увлечение переросло в страсть, освященную большой и благородной целью: когда-нибудь созданное неустанными поисками собрание пушкинских раритетов передать России, грядущим поколениям.
Кропотливый многолетний труд А.Ф. Онегина увенчался полным успехом, значение которого трудно переоценить — скромная поначалу документально-вещественная Пушкиниана превратилась в бесценное национальное сокровище. Оно состояло и состоит из редких, часто единственных произведений искусства и литературы. В него входят картины, принадлежащие А.С. Пушкину, его рукописи, прижизненные издания его произведений, макет дома в Михайловском,
В начале века Российская академия наук, получив свидетельства непреклонности решения А.Ф. Онегина передать музей России, начала с ним переговоры об этом акте. В 1909 году договор между заинтересованными сторонами был подписан: пушкинское собрание стало собственностью академии, а собиратель остался пожизненным его хранителем.
Первая мировая война, грянувшая за ней Октябрьская революция, неприятие молодой России, разжигаемое европейскими государственными и дипломатическими кругами, — все это настроило алчных наследников Онегина склонить его к изменению судьбы Пушкинского музея. Честь и воля русского патриота не вызывали сомнений, но нельзя было не учитывать его преклонный возраст и стремление наследников сделать все, чтобы удержать музей в своих руках.
Лучшего, чем то, что сделал Красин, поручив это деликатное дело, имеющее национальное значение, академику Крылову, — придумать было трудно. И Крылов, используя все свое обаяние, блестяще исполнил возложенную на него миссию. В результате ее в 1922 году с А.Ф. Онегиным от имени правительства РСФСР был заключен новый договор, и музей-архив стал собственностью нашего государства. С 1928 года онегинские сокровища обрели новый, теперь уже вечный адрес — в Пушкинском доме в Ленинграде.
С легкой руки Красина академик Крылов заделался по совместительству заправским и завзятым дипломатом. В этом щепетильном деле ему помогали огромный жизненный опыт, глубокое знание русской истории, не исключая и истории русской дипломатии, широкая осведомленность в вопросах международной экономики и торговли, в чем особенно ощущали пробелы наши молодые представители за рубежом. Не случайны приглашения Крылова, технического консультанта морской и железнодорожной миссий, на внутрипосольскне приемы в честь новых дипломатических представителей. Не случайны и его выступления на них, как, например, вот такое:
«Мы имеем в числе наших гостей двух дипломатов, которым поручено вести переговоры с Англией о торговом договоре. Таких переговоров было ведено множество. Но я остановлюсь на следующих трех:
1) Ивана Грозного с королевой Елизаветой; 2) Украинцева с одною из бесчисленных европейских конференций в Константинополе; 3) На объявлении распутной Екатериной вооруженного нейтралитета.
1. Иван Грозный, опасаясь, что бояре его низложат и вынудят отказаться от престола, писал Елизавете о своих государственных нуждах: «Буде мятежные бояр меня одолеют и низложат, то обещай мне дать у себя в Англии приют. Буде же с тобою подобное приключится, то я тебе дам приют в Москве». Елизавета отвечала, умолчав о приюте, о нуждах и условиях торгового договора. Иван Грозный на это ей отписал: «Я тебе писал о своих государевых нуждах, а ты мне отвечаешь о нуждах твоих мужиков торговых, и вышла ты как есть «пошлая дура».
Немец Мартенс (профессор Петербургского университета. — В. Л.), издавший собрание всех наших дипломатических сношений, поясняет, что слова «пошлая дура» при Иване Грозном имели смысл: «простая девица». Но я думаю, что это немецкое измышление силы не имеет.
2. В 1699 гсду Петр, взяв Азов, отправил послом в Константинополь думного дьяка Украинцева. Украинцеву был предоставлен корабль «Крепость»
Подойдя к Босфору, флот остался в море, а «Крепость» вошла в Босфор и стала на якорь против султанского дворца. Отдав якорь, Памбур произвел салют из всех 48 пушек своего корабля. Украинцев доносил затем Петру, что от этого салюта «султанские женки от страху окороча поползли», и султан просил «больше не салютовать». Вскоре началась в Константинополе одна из бесчисленных конференций с участием послов всех европейских держав. Об этой конференции Украинцев между прочим доносил Петру: «…и Английский посол изблевал хулу на твою высокую особу, я тогда лаял Аглийского посла матерно». Но за это ли илн за что другое, только Украинцев был посажен в Семнбашенпый замок, из которого его освободили только через семь лет.
3. После ряда англо-французских и англо-голландских войн Англия объявила себя «владычицей морей» и потребовала, чтобы всякое торговое судно, встречаясь с военным английским кораблем, не просто салютовало ему, приспуская флаг, а спускало бы фор-марсель.
В 1780 году Екатерина, войдя в соглашение с северными державами, объявила «вооруженный нейтралитет», в котором было сказано, что плавание по всем морям вне территориальных вод свободно для всех, и воспретила спускание фор-марселя. Затем шли еще пять или шесть пунктов. Купеческие корабли того времени были все вооружены пушками, и было предписано в случае требования англичан вступать с ними в бой. Таким образом Англия перестала быть «владычицей морей».
Вы видите примеры того, как Иван Грозный, Петр и Екатерина отстаивали достоинство России. Так и вам предстоит вести переговоры с Англией, но надо помнить Украинцева, и если кто осмелится изблевать хулу на Советскую власть, то лайте того матерно, хотя б он был и английский премьер-министр».
В свою очередь, сам академик Крылов и в качестве технического эксперта, и в амплуа представителя Академии наук, и в роли дипломата, и просто в звании гражданина молодой республики интересы России и ее достоинство отстаивал во все тяжкие. Иначе как активным поборником этих интересов он и не представлял свою задачу по командировке в Европу.
После решения перевозить закупленные для СССР паровозы морем Крылов получил приказание осмотреть пароходы, которые предполагалось зафрахтовать. Осмотрел — доложил результаты — и все, большего не требовалось. По этой схеме отработал бы любой консультант, и он был бы абсолютно спокоен в сознанни хорошо исполненного служебного долга. Любой консультант, по не такой, каким выступал Крылов. Он никогда не занимался частью дела, вся проблема — вот суть его рабочего мышления. Фрахт на определенное время оговаривается условиями. Что это за условия? Кем, как, когда они выдвигаются и кем соблюдаются? Что будет, если одно или сразу несколько условии будут нарушены нанимателем, а равно и пароходовладельцем? Брокера, то есть посредники между первым и вторым, — эго известно из прошлой практики РОПиТа — бывают разные — от «безук ризненно честных до мазуриков». О пользе работы в РОПиТе Крылов писал: «Шестилетняя служба н РОПиТ, хотя я этими дела ми и не ведал, невольно на учила меня всем этим цифрам, фобам и прочим терминам этого условного языка.
Прикинув, во что будет обходиться перевозка одного из комплекта (паровоз с тендером), я увидел, что она будет гораздо дешевле, если не фрахтовать пароходы, а покупать их и по окончании перевозок продавать с некоторой скидкой с покупной цены, на основании старинной поговорки Нижегородской ярмарки: «Купить — вошь убить, продать — блоху поймать», и действительно, последняя операция для оплывших пальцев семипудового Синебрюхова представляла изрядные трудности. Я сообщил об этом подробным докладом профессору Л. и получил от него телеграммму: «Покупайте пароходы 7500–8000 т. дедвейт».