Крыло ангела
Шрифт:
Неожиданно Леха напрягся. Он совершенно ясно почувствовал что-то враждебное рядом — недобрый взгляд или жест, но явно это относилось к нему. Мельком оглядевшись, он заметил небольшую группу ребят, примерно такого же возраста, косо поглядывающих в их сторону.
— Нам с девчонками надо отойти на пять минут, — предупредила маленькая брюнеточка, обхватывая Леху за шею. — Мы быстро. Там Ленка бутылку притащила. Мы по глотку — и обратно.
— Давай, — пожал плечами Леха, расслабляясь от прикосновения хрупкого, гибкого тела. — Возвращайся быстрее, скоро медляк будет.
Девчонки упорхнули, и тотчас, словно это было сигналом к действию, окружающие расступились, образуя вокруг троих друзей
— Ты и ты, можете сваливать. К вам вопросов нет.
Леха окинул его и остальных оценивающим взглядом и спросил, кивком указав на Серегу:
— А он?
— Он останется, — сплюнул патлатый. — И ты, если время тянуть будешь, тоже. Тебе что, больше всех надо?
— Мне — надо, — тихо ответил Леха. И отчего-то, несмотря на то что сейчас на них неминуемо обрушатся кулаки доброй дюжины противников, он почувствовал себя совершенно спокойно и даже безмятежно. Так, как чувствует себя человек, поступающий не просто правильно (то есть в соответствии с какими-то установленными кем-то правилами), а верно и точно. Так, как и должно поступать ЧЕЛОВЕКУ.
Впрочем, надо было все-таки попытаться выйти из ситуации с минимальными потерями.
— Парни, проблем нет. Мы вместе пришли и вместе уйдем. Давайте разойдемся мирно, — ответил Леха.
Миха покосился на него. Он понимал, что они трое лезут в петлю. Но если даже Леха не думает отступать, то что оставалось ему, самому могучему из их тройки?
— Ладно, хватит болтать. — Патлатый вновь сплюнул, пытаясь попасть в Леху. — Кто хотел, тот ушел. — И скорчил свирепую рожу, привычно собираясь запугать, сбить с толку противников. Но на этот раз его гримасничанье не сработало.
— Ишь какой ты самоуверенный. — Леха улыбнулся почти весело. — Ты не знаешь, кто мы и на что способны. Ты уверен, что все держишь под контролем?
Смех и выкрики вокруг смолкли, но патлатый, глядя Лехе в глаза, махнул рукой:
— Ату их, пацаны!
Круг сжался. Миха, чудом увернувшись от первого удара какого-то дылды, накатил в ответ. Его хлесткий прямой в челюсть унес нападавшего в ряды последователей. Леха, понимая, что никакая тактика вроде «спина к спине» в ситуации, когда против троих стоит человек пятнадцать, а то и больше, не сработает, прыгнул вперед. Его рывок оказался для всех столь неожиданным, что патлатый не успел даже вскинуть руки, когда на него обрушился град жестких ударов. Короткий левой в печень с поворотом кулака, правой вдогонку в «солнышко» и той же правой крюк в челюсть. Патлатый рухнул будто подкошенный, а Леха еще успел достать падающего на лету ногой в голову. Град ударов обрушился со всех сторон. Леха крутился, но получалось едва-едва отмахиваться от наседавших, совсем не отвечая на удары. Товарищей он сразу потерял из виду. Чей-то ботинок врезался под ребра, заставив его согнуться. Леха ухватил первого попавшегося за лацканы мешковатой куртки и, пытаясь вдохнуть, все же сумел ударить головой в лицо. Не слишком удачно, почти макушкой, но достаточно сильно, чтобы увидеть брызнувшую из разбитых носа и губ кровь. Кто-то лупил его по спине кулаком. Отпустив сникшую мешковатую куртку, Леха, не поворачиваясь, лягнул ногой, смачно попадая в мягкое каблуком. Надеясь вырваться, он продирался к выходу из зала, уже перестав считать и чувствовать сыпавшиеся на него удары и желая только одного — не упасть. Чье-то лицо оказалось совсем близко, и Леха тяжело и коротко ударил локтем. Лицо упало, и Леха, споткнувшись о его обладателя, рухнул следом. Чудом он не упал
В ушах стоял непонятный глухой гул. Казалось, будто с обеих сторон прислонили огромные раковины, которые вместо приятного шелеста моря выдают этот болезненный, надрывный звук. Возможно, именно так звучит огромный трансформатор, если залезть вопреки предупреждающим табличкам в трансформаторную будку. Только потом вряд ли поделишься впечатлениями от его звука.
Перед лицом что-то двигалось, но Леха никак не мог разобрать, что это. Наконец зрение кое-как удалось сфокусировать: перед лицом двигался пол. Леха с трудом поднял голову и увидел двух милиционеров, тащивших его за руки.
— А, оклемался, дебошир, — заметил один из них, пожилой, почти отеческим тоном. — Здесь посиди.
С этими словами они усадили Леху на лавку у стены. Только теперь Леха понял, что оказался в коридоре, ведущем в танцевальный зал. Там, в зале, все так же играла музыка. Только доносилась она, как и слова милиционеров, сквозь толстые, невидимые подушки из ваты. Да еще этот мешающий «внутренний» гул…
— Что же ты хулиганишь? — спросил, подсаживаясь рядом, второй милиционер. — В своем районе, поди, так не ведешь себя. Ты откуда?
Леха вдруг забыл, как называется его городок, лишь неопределенно шевельнув разбитой рукой.
— Ясно. Я и говорю — неместный. Нет чтобы к себе на танцы, ты к нам за приключениями, — пожурил милиционер, доставая пачку «Дуката». — Сигарету хочешь?
— Не курю, — выдавил Леха, чувствуя, как с трудом шевелятся губы.
— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет, — сострил первый милиционер, окидывая Леху насмешливым взглядом. — Ладно. Забирать мы тебя не будем, хоть по-доброму в отделение бы тебя до утра. Да черт с тобой. Праздник все ж таки. Отдышись и вали домой. Понял намек?
Леха согласно кивнул, желая только одного — чтобы его оставили сейчас в покое. Удовлетворенные такой сговорчивостью, милиционеры побрели в сторону выхода. Леха закрыл глаза и откинулся на стенку, ощущая полное отупение, сродни тому, что испытывает явно перебравший человек.
— Ну наконец-то я тебя нашла! — Маленькая брюнеточка появилась неожиданно, совершенно искренне ужасаясь: — Кошмар. Что эти гады с тобой сделали… Бедненький.
— За что нас? — поинтересовался Леха почти безразлично.
— Да Ленка раньше с одним тут у нас крутила. А сейчас они расстались, а он ей жизни так и не дает, — пояснила брюнетка. — Мы хотели предложить вам свалить с дискотеки, да не успели.
— Ну да. — Леха попытался усмехнуться, но подсохшая губа снова лопнула, брызнув кровью, и он оставил попытки съязвить. — А где Миха с Серегой?
— Они вроде там, в холле, были. — Брюнетка вскочила с лавки. — Я сейчас приведу.
Леха уже начал приходить в себя, как ему показалось. По крайней мере, он не чувствовал ни особой боли, ни каких-либо других серьезных неудобств. Силы возвращались к нему, неся ощущение, что не все так плохо в жизни. Зато эта брюнеточка уже готова и пожалеть, и позаботиться. Похоже, родителям не видать сына сегодня. Леха поднялся и поплелся за упорхнувшей брюнеткой.