Чтение онлайн

Я запер дом Анны и пошел к себе. Резкое утреннее солнце напомнило мне, как много я выпил накануне. Когда я открыл свою входную дверь, я сразу же почувствовал, что что-то не так. В воздухе висел застарелый запах табачного дыма, а из гостиной до меня доносилось хриплое, со свистом, дыхание. Кто-то там был, и внезапно я очень сильно испугался. Пока не услышал сонный голос:

— Это ты, фотограф?

Я сунул голову в гостиную: на моем диване развалился Руди Уоррен. Рядом с его промокшими и грязными ботинками выстроились пивные бутылки,

стояло блюдце, полное окурков. Зубы плавали в стакане с водой.

— Черт бы тебя побрал, Руди.

— И тебе утро доброе, — сказал он, поднял стакан, выпил воду, затем сунул в рот протезы.

— Вот так-то лучше, — заметил он.

— Очаровательно, — сказал я. — Как ты, мать твою, сюда попал?

— С помощью ключей, — ответил он.

— Каких ключей?

— Тех самых, которые я украл в прошлый раз. Ну, знаешь, запасные ключи, которые ты держал на кухне…

— Я с ними знаком, — сказал я. Я ведь не удосужился проверить, не исчезли ли они после визита Руди.

— Хотел сказать, что я их позаимствовал, — сказал он и сел.

— Как и те снимки, которые ты тоже спер?

— И эта вся благодарность, которую я получу за то, что так резво раскрутил твою карьеру? Не говоря уже о том, что свел тебя с очаровательной мисс Эймс? Хорошая выдалась ночь, не так ли?

— Ключи, Руди. Ключи.

Он пожал плечами, полез в карман и бросил мне ключи.

— Сделал дубликаты? — спросил я.

— Не дергайся. Взял, чтобы был запасной вариант на случай, если мне понадобится лежанка.

— Вчера как раз понадобилась?

— Угу. На трехколесном велосипеде бы не усидел, что там говорить о машине.

— Мог бы мне сначала позвонить.

— Так ведь тебя не было, ты пудрил мозги мисс Эймс. Так что если проверишь свой автоответчик, то найдешь там по меньшей мере три записки от меня, в которых я умоляю пустить меня переночевать.

— У тебя что, нет других друзей в городе?

— Таких, которые со мной бы еще разговаривали, нет.

— А про гостиницу ты не подумал? Или хотя бы про такси?

— Слушай, за все это надо платить. Приятель, ты не поставишь кофейник на огонь? Мне срочно требуется кофеин, внутривенно.

— Я тебе не слуга, мать твою, Руди. И я хочу, чтобы ты немедленно отсюда убрался.

— Значит, ты все же на меня злишься?

— Ты очень проницателен.

— Понять не могу за что. Это ведь не то чтобы я спал в твоей постели, насрал тебе на простыни…

— Руди, до свидания.

— Пока не дашь чашку кофе, не уйду.

— Не хочу я варить тебе кофе…

— Как только я получу своего Джо, я ухожу. Хочешь, чтобы я ушел, ставь кофейник.

— Ладно, — смирился я, — сделаю тебе кофе.

Когда я вернулся с кружкой кофе, он только что перестал кашлять.

— Не считаешь, что твоим легким стоит отдохнуть от табачного дыма? — просил я.

— Не-а, — ответил он.

Он взял у меня кружку с кофе и попробовал.

— Растворимый? —

с отвращением спросил он. — Большое спасибо.

— Для тебя, Руди, все самое лучшее.

— Сколько сейчас времени?

Я взглянул на часы:

— Без пятнадцати одиннадцать.

— Черт! — выругался Руди. — У меня срок сдачи в два.

— Успеешь?

Руди посмотрел на меня испепеляющим взглядом:

— Я всегда успеваю. Я ведь профессионал.

— Не хотел тебя обидеть.

— Тебе не мешало бы уяснить одну-две вещи насчет дружбы и маленьких городков, фотограф. Хочешь казаться посторонним — лучше сразу купи себе обратный билет в Нью-Йорк. А то нам здесь вроде как нравится жить на виду. И еще нам нравится понимать, с кем — и с чем — мы имеем дело. Смотри сам, Дейв из магазина фототоваров сказал мне, что ты его лучший клиент, всегда приятный, всегда вежливый, далее подсказал ему кое-что насчет купленной им старой камеры, если я не ошибаюсь. Но он приглашал тебя на ужин не менее шести раз. И ты каждый раз умудрялся отвертеться. Почему?

Потому что его жену зовут Бет, вот почему, и у него двое сыновей.

— Не люблю мешать бизнес с развлечениями.

— Чушь собачья. Ты просто хочешь казаться милым и держаться подальше от людей. На той неделе я сразу понял, как сильно ты пожалел, что пригласил меня сюда, и как тебе хотелось выкинуть меня на снег. Не хочу лезть не в свое дело…

— Но лезешь.

— …но не случилось ли чего-то такого там, на востоке, от чего ты пытаешься скрыться? Может, ты от алиментов бегаешь? От старых родителей? От резвой девчушки двенадцати лет, которая уверила тебя, что ей восемнадцать…

Я попытался рассмеяться. Услышав свой смех, я сразу понял, как напряженно он звучит.

— Ничего такого живописного, Руди. Просто я парень, которого в Нью-Йорке арестовывать не за что, а на работу брать никто не хочет. С профессиональной точки зрения я полный неудачник.

— У всех у нас есть прошлое, приятель. Просто некоторые могут рассказывать о нем с большей легкостью, чем ты. Например, когда ты сюда сегодня вошел, я сразу же понял, что произошла неприятность. Что-нибудь случилось? Кто-нибудь умер?

— Неужели я так прозрачен?

Я отрицательно покачал головой.

— Ладно, — сказал он. — Оставайся гребаной закрытой книгой. — Он допил остатки кофе. — Пора двигаться и найти себе машинку.

— О чем собираешься разоряться на этой неделе?

— О неблагодарности людей с востока.

— Все лучше, чем калифорнизация. Как ты, черт побери, умудрился связать жизнь с Джуди Уилмерс?

— Правда, она нечто? Ну, ты знаешь, как оно бывает. Уилмерс здесь уже давно, тебе хочется компании, и не успеваешь оглянуться, как ты уже прикован цепями к сумасшедшей сучке, которая воображает себя богиней войны индейцев чероки. Ну, ты знаешь, что тот парень сказал: «Опыт — это слово, которым мужчины называют свои ошибки».