Круг недоверия

Марс был пыльной, леденящей душу преисподней кроваво-красного цвета. Они шли друг за другом, мысленно проклиная неизвестного им техника, который предложил столь неудачные конвертеры для скафандров. Когда они примеряли скафандры на Земле, дефект не обнаружился. А сейчас, после нескольких недель — на тебе! Поглотители влаги через некоторое время переполнились и отказали. Атмосфера Марса имела постоянную температуру минус шестьдесят градусов по Цельсию, а с них градом катил пот.

Морли замотал головой, чтобы стряхнуть капли пота со лба, и в то же мгновенье на его пути оказался какой-то рыжий мохнатый

зверек. Первое доказательство наличия на Марсе живых существ. Но в нем не возникло любопытства ученого, лишь одна злость. Пинком он отбросил зверька в сторону. И тут же потерял равновесие и медленно повалился навзничь, его скафандр зацепился за острую грань лежавшего на обочине камня.

Тони Бенермэн услышал сдавленный крик напарника и оглянулся. Морли лежал на земле, мучительно пытаясь заткнуть перчатками дыру на колене. Воздух с легким шипением вырывался на свободу и мгновенно превращался в мерцающие кристаллики льда. Тони бросился к другу. Увидел выражение ужаса в его глазах и синеву, из за недостатка кислорода мгновенно покрывшую лицо Морли.

— На помощь! На помощь!

Морли закричал с такой силой, что задрожали мембраны шлемофона. Но помочь было нечем. Они не захватили с собой пластыря — он остался в корабле, в четырехстах метрах отсюда. Пока Тони добежит до корабля и вернется, Морли уже умрет.

Тони выпрямился и вздохнул. Их было всего двое, и некому прийти им на помощь. Морли поймал, наконец, взгляд Тони и спросил:

— Безнадежно, Тони… Я мертв, да?

— Еще не кончился кислород. Осталось не больше тридцати секунд. Ничем не могу тебе помочь.

Морли выругался и нажал красную кнопку у запястья. Рядом с ним «раскрылась» поверхность Марса, песок с шуршанием посыпался в отверстие. Тони отступил на несколько шагов: из отверстия появились двое в белых скафандрах с красными крестами на шлемах. Они уложили Марли на носилки и снова исчезли. Тони с некоторым недоверием смотрел на то место, где только что лежал Морли, и тут снова открылась засыпанная песком дверь и ему выбросили скафандр с куклой.

Тони остался наедине с необозримой песчаной пустыней.

Кукла в скафандре весила столько же, сколько Морли, а ее пластиковое лицо имело даже какое-то сходство с ним. Кто-то из шутников перечеркнул глаза куклы черными крестами. Очень весело, подумал Тони, взваливая на себя нелегкую ношу, и отправился обратно. Дошел до того места, где неподвижно лежал марсианский зверек. Пнул ногой, и из зверька посыпались пружинки и колесики.

Когда он добрался до корабля, солнце, освещавшее вершины красных гор, казалось удивительно маленьким. Сегодня уже поздно хоронить, придется подождать до завтра. Оставив куклу, он взобрался в кабину и снял с себя мокрый скафандр.

Между тем спустились сумерки, и существа, которых они назвали «совами», принялись снаружи скрести стенку корабля. Космонавтам ни разу не довелось увидеть хоть одну «сову» своими глазами; тем более их раздражал этот нескончаемый скрежет. Разогревая ужин, Тони стучал тарелками и термосами как можно громче, чтобы заглушить неприятные звуки. Поев, он впервые ощутил одиночество. Даже жевательный табак сейчас не помогал, он лишь напомнил о ящике сигар, ожидавшем его на Земле.

Ногой он задел тонкую

подставку стола, и все тарелки, термосы и ложки полетели на пол. Он с удовлетворением взглянул на учиненный им беспорядок, оставил все как есть и лег.

На сей раз они были уже у самой цели. Что стоило Морли вести себя поосторожнее?! Тони отмахнулся от этой мысли и вскоре уснул.

Утром он похоронил куклу. Оставшиеся до старта два дня он провел, соблюдая величайшую осторожность. Аккуратно сложил геологические образцы, проверил исправность механизмов и автоматов.

На третий — вынул записывающие устройства из приборов и отнес все ненужные более записи и инструменты подальше от корабля. Делать было решительно нечего, не осталось ни одной непрочитанной брошюры. Два последних часа Тони провел в постели, считая заклепки на потолке кабины.

Тишину нарушил четкий щелчок контрольных часов, и он услышал, как за толстой стеной взревели моторы. Одновременно в стене кабины раскрылась дверца, появилась «рука» со шприцем, похожая на змею, ее металлические пальцы ощупали его.

Последнее, что увидел Тони, — жидкость из шприца, переливающуюся в его вену, и забылся.

Едва это произошло, открылся широкий люк, вошли два санитара с носилками. На них было ни скафандров, ни защитных масок. В прямоугольнике люка виднелось голубое небо Земли.

Проснулся он в своем обычном состоянии. Полежал еще несколько секунд с закрытыми глазами, не желая расставаться с теплом постели. Открыв, наконец, глаза, взглянул на белый потолок операционного зала.

Но на сей раз не увидел ничего, кроме багрового лица и угрожающе сдвинутых бровей склонившегося над ним полковника Стьюхэма. Тони попытался вспомнить, нужно ли отдавать честь в кровати, но решил все-таки не двигаться.

— Черт побери, Бенермэн, — проворчал полковник, — рад видеть вас на Земле. И зачем вы, собственно, вернулись? Смерть Морли означала крах всей экспедиции, а это значит, что мы не можем похвастаться ни одним удачным запуском!

— А парни со второго корабля, сэр? Как дела у них? — Тони силился говорить бодро и весело.

— Ужасно. Еще хуже, чем у вас, если такое вообще возможно. Оба погибли на другой день после приземления. Осколок метеорита попал в резервуар с кислородом. Они так увлеклись анализом местной флоры, что не обратили внимания на показания мерительных приборов. Но я здесь по другому делу. Наденьте что нибудь и — ко мне.

Он зашагал к выходу и Тони поспешил выбраться из постели, не обращая внимания на легкое недомогание — следствие последних уколов. Когда говорят полковники, лейтенантам приходится повиноваться.

Когда Тони вошел, полковник Стьюхэм с мрачным видом глядел в окно. Ответив на приветствие, он предложил лейтенанту сигару. Тот закурил, и полковник обратил его внимание на стартовую площадку, которая виднелась за окном.

— Видите? Знаете что это?

— Да, сэр. Ракета на Марс.

— Она только станет ракетой, пока это лишь ее корпус. Двигатели и приборы собираются сейчас на заводах, рассеянных по всей стране. При нынешних темпах ракета будет готова не раньше, чем через шесть месяцев. Ракета то будет готова, но людей для нее людей у нас нет. Если так пойдет дальше, ни один не сможет выдержать испытаний. Включая и вас.