Чтение онлайн

Я отдаюсь в объятия Морфея, но прежде в мыслях всплывает призрачный вициновский «брат» на пару с человеком, который будет меня преследовать, чтобы убить. Он проинформирован и натаскан. Мне угрожает смертельная опасность. Прыгай, беги, прячься. Но сначала – поспи.

Меня будит Стефан. Сколько я проспал? Будто только закрыл глаза, а судя по времени, пять часов дрых. Все уже поднялись, на плитке варится кофе. Скоро пора двигаться. Выглядываю за штору: вот-вот забрезжит

рассвет.

Спускаюсь по лестнице: на кухне в клубах сигаретного дыма сидят Петра с Эгоном; они склонились над листками, испещренными какими-то письменами. Пистолеты сложены во вместительный брезентовый рюкзак. Илзе наливает мне чашку горячего черного кофе, отрезает ломоть белого сыра. Делаю первый глоток и замечаю на столе вскрытый конверт. Где-то я его уже видел. Оборачиваюсь: пальто, которое я повесил на крючок у двери, исчезло. Оно расстелено на лавке, а содержимое моих карманов выложено на всеобщее обозрение. Унизительно.

Я не ошибся: этот самый конверт мне отдал Маркер. Его вскрыли и читают хранившиеся там бумаги.

В ушах прозвучал отчаянный крик Маркера: «Взял конверт? Взял? Съешь его! Сожги!»

– Чем вы тут занимаетесь?

Петра удивленно взглянула на меня.

– А в чем дело?

– Кто дал вам право шарить в чужих карманах?

– Не поняла, о чем ты. – Она действительно не сечет, это у нее на лице написано. – Мы же одна команда.

– Это еще не значит, что можно по-хозяйски распоряжаться моими вещами.

– Твоими вещами? У тебя нет ничего своего. У меня нет ничего своего. Все, что у нас есть, принадлежит Движению.

– Ваше Движение меня не касается.

На меня молча уставились: они потрясены. Петра что-то говорит на своем языке – видимо, передает мои слова Стефану с Эгоном. Потом обращается ко мне:

– Пожалуйста, пойми: тебя может спасти только Движение. В одиночку умрешь. – Выдерживает паузу и добавляет на тот случай, если я не до конца понял: – Вначале будешь мучиться, а потом умрешь.

– Вот как, значит. Ну, тогда я вступаю.

Судя по всему, сарказма Петра не уловила: она поняла мои слова буквально.

– Так-то лучше.

Троица возвращается к прерванному разговору. Теперь я вижу, что в конверт Маркера были вложены какие-то списки, перечень адресов и фамилий.

Прожевал сыр. Встаю и принимаюсь методично рассовывать по карманам вещи, которые по-прежнему считаю своей собственностью. Между делом размышляю, как теперь быть. Зло разбирает от собственной беспомощности. Да еще совесть мучит, что сразу не уничтожил конверт – не до того было, вылетело из головы. А с другой стороны, Маркер не имел никакого права навязывать мне свои поручения и уж тем более ждать, что я их выполню. Он ведь даже не рассказал, чем занимается. Нас свел слепой случай и ничего больше. Как видно, чувство вины происходит из того факта, что Маркера убили. Да только смерть еще не подвиг, и умирают не всегда во имя великой цели. Мучительной смертью может погибнуть человек, введенный в заблуждение. Возьмите тех

же террористов-камикадзе.

Впрочем, такой ход мыслей имеет и оборотную сторону. Группа, под чьей опекой я ныне нахожусь, так называемая ячейка, в настоящее время меня защищает. Может показаться, что я на их стороне, но и это произошло по воле случая. Откуда мне знать, что они борются за благое дело? Я – чужак в этом государстве, разве тут разберешь, за кем из воюющих правда?

Как вспомню, что стало с Маркером после того, как с ним поработали громилы, как представлю его лицо, понимаю, что тут вообще двух мнений быть не может: я никогда не встану на сторону палачей. Значит, я против них, то есть вливаюсь в Движение.

Подхожу к собравшимся за столом и показываю на список, который они с интересом изучают.

– Вам известно, что это такое?

– Да, – отвечает Петра. – Это список местных лидеров. Людей, которым твой спутник должен был доставить книги.

Это мне ни о чем не говорит.

– Вицино в свое время возглавлял политическую партию. Разумеется, впоследствии она попала под запрет и превратилась в общество, сеть так называемых читательских кружков. Эти группы вполне законны, хотя власти пристально за ними наблюдают – подозревают в политической активности.

– Ты сказала, «читательские кружки»?

– Да, там читают и дискутируют; вместо дела занимаются говорильней.

Брюнетка раскуривает сигарету от дымящегося бычка и на своем языке обращается к компании. Судя по тону, она приняла какое-то решение и ждет реакции от собеседников. Один за другим собравшиеся поднимают руки. Видимо, действо рассчитано на меня: хотят показать, что решения здесь принимаются демократическим путем. Мне эти люди больше напоминают первоклашек, получивших задание от учительницы и рвущихся его выполнить.

Петра складывает лист с фамилиями и адресами и аккуратно убирает его в конверт, который, как я теперь замечаю, не надорван, а вскрыт.

– И что вы сделаете с этими списками?

– Эгон передаст их своему человеку из тайной полиции.

У меня нет слов.

– Тайной полиции?

– Да, наш друг подкармливает их безвредной информацией. Только поэтому мы до сих пор на свободе. И еще благодаря ему мы узнавали о перемещениях человека, которого ты убрал. Теперь из-за убийства на Эгона лягут подозрения. Передав списки, он себя реабилитирует перед хозяевами: те убедятся в лояльности агента и будут в дальнейшем его использовать.

Поди в этом всем разберись. Передо мной целый клубок мотивов, не знаешь, куда ниточка тянется, но попахивает дурно.

– А на что им этот список?

– Возможно, тут есть фамилии людей, которых пока не подозревали в активном членстве. Это ценная информация.

– Людям, которые здесь перечислены, что-то грозит?

– Разумеется. – Тут ее лицо претерпевает метаморфозу: оно посуровело, точно окаменев и утратив всякое выражение. – Их будут допрашивать. А потом эти люди исчезнут.