Кровавое эхо
Шрифт:
Ричер ничего ей не ответил, и тогда она сказала:
– Вы не можете отнять у меня право защитить себя.
Ричер продолжал молчать, и она спустилась вниз по лестнице, оставив его сидящим на кровати со сложенными простынями на коленях, точно в такой же позе, в какой он увидел ее, когда вошел.
Ричер застелил кровать, радуясь тому, что простыни тонкие и выношенные. Температура воздуха по-прежнему оставалась около тридцати градусов. К середине ночи она, скорее всего, опустится до двадцати пяти, так что дополнительное тепло Ричеру не понадобится.
Он
Ричер услышал приближающиеся шаги, прищурился в слепящем свете заката и увидел, что к нему идет Элли. Маленькие, короткие шажки, напряженные руки, голубое платье с прилипшими к нему соломинками. Солнце падало на нее сзади, и ее голову окутывало красно-золотое сияние волос, совсем как у ангела.
– Я пришла пожелать вам спокойной ночи, – проговорила она.
Ричер вспомнил времена из своего прошлого, когда он жил в семейных общежитиях на военных базах: слабый стук в дверь, вежливые армейские дети, пришедшие официально попрощаться с собратьями-офицерами своих отцов. Он ничего не забыл. Нужно пожать малышу руку, и он уйдет. Он улыбнулся Элли.
– Отлично. Спокойной ночи, Элли.
– Вы мне нравитесь, – сказала девочка.
– Ты мне тоже нравишься, – ответил он.
– Вам жарко?
– Очень.
– Скоро будет буря.
– Мне все это говорят.
– Я рада, что вы друг моей мамы.
Ричер ничего не сказал, просто протянул ей руку, на которую она посмотрела с удивлением.
– Вы должны поцеловать меня, чтобы мне хорошо спалось, – сказала она.
– Правда?
– Конечно.
– Хорошо, – не стал спорить Ричер.
Ее лицо находилось примерно на одном уровне с его бедром, и он хотел наклониться.
– Нет, возьмите меня на руки, – сказала она и протянула к нему руки.
Ричер подхватил ее и устроил на согнутом локте, потом нежно поцеловал в щеку.
– Спокойной ночи, – повторил он.
– Отнесите меня, я устала, – попросила она.
Ричер пронес ее мимо загонов, мимо конюшни, через двор к дому. Кармен стояла на крыльце, прислонившись к колонне, и наблюдала за их приближением.
– Вот ты где, – сказала она.
– Мама, я хочу, чтобы мистер Ричер вошел и пожелал мне спокойной ночи, – сказала Элли.
– Ну, я не знаю, можно ли ему.
– Я здесь только работаю, Элли, – проговорил Ричер. – Я тут не живу.
– Никто не узнает, – сказала Элли. – Зайдите через кухню. Там только кухарка. Она тоже здесь работает. А ей можно находиться в доме.
Кармен с сомнением смотрела на нее, не зная, на что решиться.
– Мама, ну пожалуйста! – сказала Элли.
– Может быть, если мы войдем все вместе… – сказала Кармен.
– Через кухню, – добавила Элли, потом вдруг заговорила театральным шепотом, который был громче нормального голоса: – Мы же не хотим,
Она затряслась от смеха на руках у Ричера, прижавшись лицом к его шее. Кармен вопросительно посмотрела на него, и он пожал плечами. Ну что ужасного может произойти? Он опустил Элли на землю, и она взяла мать за руку. Потом они втроем направились к двери кухни, и Кармен ее толкнула.
«Закат», – записал мальчик и отметил время. Мужчины отползли от края ямы, встали на колени и потянулись. «Конец наблюдений», – написал мальчик и отметил время. Затем все трое проползли на коленях и убрали камни, которые удерживали углы брезента, скрывавшего их пикап. Аккуратно сложили брезент, насколько это было возможно, не выпрямляясь в полный рост, и убрали в багажник. За ним последовал портативный холодильник. Они прихватили подзорные трубы и по очереди забрались в машину. Выехали из ущелья и помчались на запад, в сторону алого горизонта.
Кухарка загружала громадную посудомоечную машину, которая была покрыта зеленой эмалью и, наверное, являлась последним словом техники, когда человек впервые ступил на Луну. Она подняла голову, но ничего не сказала. Просто продолжала складывать тарелки. Ричер заметил три принесенные им миски. Их уже сполоснули и приготовили, чтобы положить в машину.
– Сюда, – прошептала Элли.
Она провела их в дверь, открывавшуюся в коридор без окна, где было очень душно. Сбоку Ричер заметил простую деревянную лестницу, выкрашенную в красный цвет, но краска стерлась в тех местах, где ступеней касались ноги людей. Элли начала подниматься наверх. Ступеньки жалобно скрипели под весом Ричера.
Вскоре они оказались на втором этаже, в крошечном помещении, похожем на шкаф. Элли толкнула дверь, пересекла площадку и повернула направо в узкий коридорчик. Все здесь было деревянным, стены, потолок и пол, и все выкрашено в красный цвет. Комната Элли, примерно двенадцать квадратных футов, находилась в конце коридора и тоже была красной. Здесь царила ужасающая жара. Комната выходила на юг, и, видимо, солнце заливало ее целый день. Шторы оставляли закрытыми, чтобы хоть как-то защититься от жары.
– Мы пойдем помоемся, – сказала Кармен. – А мистер Ричер подождет, хорошо?
Элли оставалась в комнате ровно столько, сколько ей потребовалось, чтобы убедиться, что он не уйдет. Ричер сел на край кровати, чтобы показать, что останется, и помочь девочке принять очередное решение. Она медленно повернулась и пошла за матерью в ванную комнату.
Кровать была узкой, может, всего тридцать дюймов шириной, и короткой, предназначенной для ребенка. На хлопчатобумажных простынях были нарисованы животные неизвестного происхождения. Кроме того, в комнате имелся ночной столик, книжный шкаф и маленький гардероб. Мебель выглядела относительно новой, из светлого дерева, выбеленного, а потом раскрашенного веселыми картинками. Ричеру она понравилась. Наверное, ее купили в Остине, в маленькой симпатичной лавочке, и доставили сюда. А может, она приехала из самого Санта-Фе. На некоторых полках стояли книги, на других – чучела животных, сваленные в кучу.