Кровавая Роза

Nicholas Eames

Bloody Rose

Copyright © 2018 by Nicholas Eames

Maps © Tim Paul

Издательство АЗБУКА®

Мама не раз говорила, что у Тэм в душе Жуть свербит.

– Ты у нас мечтательница, – объясняла она дочери. – Тянет тебя к странствиям, вот как меня.

– Значит, осторожность не помешает, – добавлял отец. – Если Жуть свербит в душе, нужен не только ум, чтобы унять зуд, но и сила, чтобы защитить от опасностей.

– Ты – мой защитник, Тук, – улыбалась мама. – А Бран – мой мудрый советчик.

– Браниган? Знаешь, Лили, я его очень люблю, но если ему сказать, что желтый снег на вкус чисто виски, Бран его схрумкает и даже не поморщится.

Тэм помнила, как смеялась мать – звонко, мелодично. А вот смеялся ли отец? Наверное, нет. Тук Хашфорд вообще редко смеялся, а после того как Жуть сгубила его жену, и вовсе перестал.

– Эй! Эй, девушка!

Тэм заморгала. Бородатый торговец с жухлыми седыми вихрами вокруг лысины оценивающе уставился на нее:

– Маловата ты для загонщицы.

Она выпрямилась, будто рост делал ее старше:

– И что?

– А то… – Он почесал подсохшую царапину на плешивой макушке. – Зачем тебя занесло на Рынок Чудовищ? Ты в банде или как?

Тэм не была наемницей. Она вообще не умела драться, разве что стреляла из лука, да и то кое-как. Ну, у любого получится, были бы руки и лук со стрелами. Вдобавок, когда речь заходила о том, чтобы она стала наемницей и вступила в банду, у Тука Хашфорда было незыблемое правило: «Фиг тебе».

– Ага, – соврала она. – В банде.

Торговец с сомнением оглядел девчушку: высокая, тощая и безоружная.

– В банде, говоришь? А как она называется?

– «Крысиный салат».

– «Крысиный салат»? – Торговец засиял, как бордель в ночи. – Клевое название для банды. Завтра будете выступать?

– А то! – Еще одна ложь. Но как любил говорить ее дядя, Браниган, вранье – будто каскарский виски, одной стопкой не ограничишься. – Вот, пришла выбрать, с кем лучше сражаться.

– Ишь ты, самостоятельная. Обычно с загонщиками договариваются посредники. – Торговец одобрительно закивал. – Мне твой подход по нраву. Кстати, у меня как раз появился замечательный монстр. Вот увидишь, зрители будут в восторге, а «Крысиный салат» прославится отсюда и до самого Летнего Базара. – Торговец подошел к клетке, накрытой тяжелым холстом, и картинно откинул ткань. – Смотри! Кокатрис, страшный и ужасный!

Тэм никогда не видела живого кокатриса, но сразу же поняла, что в клетке вовсе не он.

В клетке сидела курица. О чем Тэм и сказала торговцу.

– Курица? – возмутился он. – Ты что, ослепла? Какая же это курица?! Глянь, какой он здоровенный.

Курица

действительно была внушительных размеров. Перья ей выкрасили черным, клюв изгваздали в крови, чтобы выглядело устрашающе, но на Тэм это не произвело большого впечатления.

– Кокатрис взглядом превращает все живое в камень, – напомнила она.

Торговец ухмыльнулся, как охотник, загнавший добычу в силки:

– Только при желании, лапушка, только при желании. Вот пчела – она ведь жалит не просто так, без разбору, а когда ее разозлят. Или скунс – хоть и вонючка, но из-под хвоста у него брызжет, только если его напугать. Да ты взгляни! – Он просунул руку в клетку и вытащил оттуда грубо обтесанный камешек, смутно напоминавший белку; Тэм благоразумно не стала указывать, что на камешке мелом начеркана цена. – Вот, сегодняшняя несчастная жертва. Берегитесь ужасного и…

Курица, у которой отняли единственного друга, обиженно заквохтала.

Между Тэм и торговцем воцарилось неловкое молчание.

– Мне пора, – сказала Тэм.

– Да хранит тебя Глифа, – разочарованно ответил он, набрасывая холст на клетку.

Тэм направилась в глубину Рынка Чудовищ, который стихийно возник на Известняковой улице, когда по всему северу грибами разрослись арены, а в Ардбург начали стекаться торговцы. Улица была прямой и широкой, как почти все улицы города. С обеих сторон ее обрамляли деревянные загоны, железные клетки и глубокие ямы, огороженные колючей проволокой. Обычно народ здесь не толпился, но завтра на арене начинались бои, и сегодня в город прибывали знаменитые банды наемников, славившиеся на весь Грандуаль.

У Тука Хашфорда было еще одно незыблемое правило для единственной дочери, если речь заходила о посещении Рынка Чудовищ и арены, да и вообще о знакомстве с любыми наемниками: «Фиг тебе».

Однако же Тэм часто шла на работу именно этой дорогой – и не потому, что так было ближе, а потому, что на Рынке Чудовищ у нее быстрее билось сердце. И дух захватывало. И пугало. И вызывало в памяти мамины рассказы об отчаянных приключениях и славных битвах, об ужасных чудищах и доблестных героях, как ее отец и дядя Бран.

А потому Тэм ужасно досадовала на свою незавидную долю: работать за медные гроши подавальщицей в ардбургском трактире и изредка развлекать посетителей игрой на лютне. Грустно, когда все приключения ограничиваются лишь прогулкой по Рынку Чудовищ.

– Эй, глянь сюда! Огры нужны? – окликнула ее густо татуированная нармерийка. – Свеженькие, с Западного ручья. Злющие!

– А вот кому мантикооооора! – заорал бритый наголо северянин с лицом, исполосованным ужасными шрамами. – Мантикооооора!

У него за спиной и впрямь виднелась самая настоящая живая мантикора; кожистые, как у летучей мыши, крылья плотно оплетены толстыми цепями, шипастый хвост упрятан в кожаный мешок, а львиную пасть скрывает намордник. Чудовище выглядело ужасающе.

– Варги из Зимней пущи! – вопил еще один торговец, перекрикивая глухое рычание. – В Жути рожденные, в питомнике взращенные!

– Гоблины! – верещала старуха с крытого возка, забранного решетками. – Гоблины! По престольной марке за штучку, десять марок за дюжину.