Кровь ведьмы

На небе горел диск полуночной луны, освещая лес бледным призрачным светом. По бокам от едва видимой тропинки сгущалась тьма. Власа ускорила шаг — ночной лес пугал и одновременно завораживал её. Она старалась ступать неслышно, будто кто-то неведомый, скрывающийся во тьме, мог услышать её.

Отправляться в чащу ночью было опасно, но иначе Власа не могла — на кону стояла жизнь маленького мальчика из деревни. Уже две недели знахарка Зарина, которая обучала Власу врачеванию, безуспешно пыталась лечить его разными снадобьями и отварами,

но мальчику становилось с каждым днём только хуже.

Зарина была опытной знахаркой, и если от её снадобья не было толку, значит, оставался только один способ — ведьмины слёзы, магическая трава, что цвела в полнолуние близ болот. Только вот места эти были опасные — глазом не успеешь моргнуть, как в Навь попадёшь. А оттуда живым назад дороги нет…

Коснувшись на шее оберега с птицей, в котором таилась сила её рода, Власа глубоко вздохнула. Главное, не бояться и не оглядываться назад. Злые духи чувствует страх и когда человек даст слабину — могут напасть. Нельзя давать им повод.

Ох, не зря Зарина запрещала уходить далеко в лес, тем более в полнолуние. Только вот Власа ослушалась и всё равно пошла. Не могла поступить иначе. Да и как смотреть в глаза несчастной, отчаявшейся матери мальчика? Лекарство ведь есть, только идти за ними опасно и страшно до дрожи.

Едва видимая под ногами тропинка вывела Власу на лесную поляну, залитую лунным светом. Среди высокой травы белели маленькие цветы, напоминающие кувшинки — ведьмины слёзы. Чистые и белые, как снег, найти которые можно только в далёкой лесной глуши и только в лунную ночь.

Вот оно — бесценное сокровище, способное исцелять болезни, даже тогда, когда никакое другое средство уже не поможет. Сокровище, за которым отправлялись многие, но возвращались не все.

Власа осторожно ступила на поляну, огляделась вокруг ­­– вроде бы никого. Когда-то давно знахарка говорила, что тот, кто найдёт ведьмины слёзы, должен собрать их как можно скорее и уходить с поляны, иначе беды не миновать. Да только задерживаться ночью у болот и так опасно — мавки могли почуять человеческий дух, а то и нежить какая похуже.

Переведя дыхание, Власа осторожно начала отрезать ножичком тоненькие стебли цветков, чтобы не повредить корни, и складывать их в корзинку. Хотелось набрать ведьминых слёз побольше, чтобы не пришлось возвращаться, но грубо рвать цветы нельзя — оскорбишь хранителей леса, и не будет тебе больше в лесу удачи.

Эти законы Власа знала с детства и всегда соблюдала их. Отчасти она и сама была из этого леса. Говорили, что женщина, которая подбросила её ещё совсем малюткой на порог дома, где жила знахарка, вышла ночью из чащи лесной, да туда же потом назад и воротилась. Ведьмино нечистое дитя — так шептали про Власу люди. Только старая знахарка, жившая на отшибе от деревни, вырастила её, заменив мать. Обучила всему, что знала сама.

От матери Власе разве что и досталось — то имя, выцарапанное на дощечке, птица-оберег из серебра на кожаном шнурке, да плетёная корзинка, в которой её оставили на пороге. Раньше Власа частенько уходила в лес и бродила там целый день, даже подбиралась к болотам, но так далеко ей пришлось заходить впервые, тем более ночью. И от этого было не

по себе.

Порыв ветра неожиданно принёс тихий шёпот из леса.

«Приш-ш-шла… нарушила покой… пожалеш-ш-шь…»

Власа вздрогнула и подняла голову. По краям поляны сгущались тени. Резкий порыв ветра всколыхнул траву, наклонив белые головы цветов к земле.

По спине Власы пробежал мороз. В голове билась отчаянная мысль — должно быть ей померещилась от страха и усталости.

Но шёпот повторился, на этот раз отчётливее, громче, ближе…

«Приш-ш-шла в моё царство… сама приш-ш-шла. Теперь не уйдёш-шь…».

Власа вскочила, сжимая в руках драгоценную корзинку. Сердце бешено забилось в груди, внутри поднялась волна леденящего страха. Бежать! Бежать, как можно скорее и дальше от поляны! От этого жуткого шёпота, что пробирал до костей…

Власа рванулась с места, кинувшись обратно в лес. Но не успела сделать и нескольких шагов, как нога за что-то зацепилась. Вскрикнув, Власа упала, растянувшись на земле и с ужасом увидела, что тонкие корни растений начали опутывать её лодыжку. Они шевелились словно живые, закручиваясь змеями вокруг ноги.

Власа закричала от страха и схватилась за нож. Резким ударом перерубила корни, освобождая ногу, но уже новые отростки зазмеились по земле, подбираясь к ней. Один из корней, жёсткий, словно канат, обхватил Власу за пояс, впиваясь в тело, ещё один начал опутывать левую руку.

«Напрас-сно бежиш-шь… ты моя-я»

— Нет! — заорала Власа, рванувшись из пут. Теперь корни не только пытались держать её, они начинали душить и стягивали тело словно жгутами, подбираясь к шее. Острые шипы впивались в кожу, ранили до крови. Власа кричала, пыталась перерезать их, но сил не хватало. Нет! Она не может умереть здесь, в этом проклятом месте…

Шёпот приближался, превращаясь в голос — холодный, нечеловеческий, полный голода и жажды. На противоположной стороне поляны зашелестела листва, ветви деревьев начали раздвигаться.

Власа зажмурилась и сжала в руке птицу-оберег, зашептала заговор древний от всякого зла. Внезапно почувствовала, как серебряная птица обожгла кожу, будто всколыхнулась в ней волна неведомой силы, горячей и яростной, как кровь, что рванулась из оберега, наполняя всё тело. Власа схватилась за один из корней, который опутывал плечо, и увидела, что он рассыпается в её пальцах. Могучая сила внутри Власы сжигала, разрушала чужую ворожбу.

Что это? Неужто сила оберега? Или её собственная сила?… Откуда?

Размышлять не было времени — Власа попыталась ослабить путы и снова рванулась из плена. На этот раз ей удалось встать. Голова закружилась, кровь стучала в висках, а в голове билась одна только мысль — бежать.

На другом конце поляны во тьме зажглись два жёлтых глаза, неведомое чудовище из леса уже шагнуло на поляну…

Власа поняла, что ещё пара мгновений — и она погибнет. Никакая ворожба уже ей не поможет.

Она со всех сил рванулась в другую сторону. На ходу наклонилась, хватая корзину, и буквально влетела в ближайшие кусты, надеясь укрыться от чудовища. Колючие ветки рвали платье и царапали руки в кровь, но Власа отчаянно продираясь сквозь них.