Кронос
Шрифт:
После такого заявления, все окончательно успокоились.
— На одних концентратах можно гастрит заработать, а я приготовило всё горячее, заявила она, положив руку на плечо Крону.
— Гляди, как заботится, — шепнул Бармалей Бульдозеру.
— Может, просто откармливает, — ответил тот наушнику.
— Для чего?
— А я знаю?
— Красиво тут у вас, — сказал Крон, разглядывая стены, увешанные цветастыми гобеленами.
Остальные древности стояли вдоль стен: от китайских ваз, до доспехов средневековых рыцарей.
— Вообще то мы живём скромнее, а этот зал банкетный, — ответила она. —
— Видел я ваш приёмный зал, для гостей! — подумал Комбат, вспоминая кипящую лаву.
От таких мыслей, ему захотелось вытряхнуть тряпичное чучело, изображающее рыцаря, из его доспехов, а самому занять освободившееся место. Наина, казалось, понимала все сомнения и таинственно улыбалась, от чего, впечатление об её телепатических способностях, только усилилось, а намёк на то, что она приготовила всё горячее, уводил мысли, всё к той же лаве.
— Пора бы пообедать! — жалобно, но настойчиво предложил Кащей. — Кишки уже сводит.
Возражений не последовало и сталкеры разместились за столом, тайком и с интересом, разглядывая принесённые кушанья, которые впрочем, оказались вполне обычными, если не считать особый изыск в приготовлении, относящийся к средневековой манере сервировки блюд. Вместо гранёных стаканов, на белой скатерти заняли своё место серебряные кубки, а вместо белого фаянса, маскирующегося под фарфор — позолоченные тарелки. Остальное, так же соответствовало ушедшей эпохе, создавая особую атмосферу, неповторимый колорит и, некоторую напыщенность. Сутулый достал из кармана складной стакан, явно пытаясь обернуть помпезность ситуации в шутку, и со смехом предложил:
— Может быть — по старинке?
— Тогда уж, по более привычной, для нас, схеме, — ответил на вызов Комбат, доставая из штанов одноразовый пластиковый стакан, весь измятый и потрескавшийся.
— Как хотите, но я не упущу возможности почувствовать себя бароном Франкенштейном, — высказал свою точку зрения Крон, поднимая драгоценный кубок, блестящий матовым лунным светом.
В этот момент, ему даже показалось, что напиток искрится, лопаясь мелкими пузырьками над поверхностью и, оседает на лице липкими каплями. Пир шёл горой. Его товарищи расслабились и обмякли, но не забыли, за чем прибыли в эти места. Мысли об этом, червем-древоточцем проедали одеревеневшие мозги, не желая повиноваться и отступать: хоть на один вечер, хоть на один час, оставить в покое измученный разум, уже отказывающийся верить в происходящее. Разум, подчинённый логике мышления и не допускающий, даже малейших отступлений от установившихся стандартов поведения, для которого наги, идолы и прочие киборги, вместе с параллельными мирами временного фрактала, не вписывались в общую картину мироздания, отчего дамокловым мечом висели над обессиленными извилинами. В результате, оживлённый разговор неизменно свёлся к обсуждению наболевшей темы.
— А всё-таки, — Крон сделал паузу, — я никак не могу взять в толк, как неодушевлённый предмет мог самостоятельно уйти?
— Ну, этот предмет, как ты изволил выразиться, не совсем неодушевлённый, — ответила Наина, упёршись подбородком в кулачок, который лежал у Крона на плече.
— Как понять сие? — переспросил Крон. — Распилить её, да продать, по частям!
—
— Это точно! — согласился с ней Доцент. — Презренный металл, он же дьявольский.
— И неизвестно, сколько времени подпитывался своими поклонниками, — подтвердил Дед выводы коллег. — Золото, как известно, отличный проводник, не только электричества, но и других, более грязных энергий.
— Да уж, человеческие эмоции, и подавно в нём оседают, — продолжил беседу Почтальон. — При слове золото — глаза загораются, а при его виде, крыша едет, особенно от большого количества.
— Если эту массу в руках подержать, так вовсе съезжает, — вяло обронил Кащей фразу, от которой возникло впечатление, что у него в сарае целая куча драгоценного металла, но она ему, уже надоела.
— Да, не всё так просто! — согласился Бармалей. — У многих состояние приличное, но при виде небольшого количества золота появляется нервная дрожь. Иногда, не глядя, пропивают целую кучу денег, а маленький кусок проклятого металла вызывает непонятную чёрную эйфорию, необъяснимую, только одним желанием разбогатеть.
— Платина, например, у меня не вызывает никаких эмоций, — вставил своё слово Пифагор.
Бульдозер, до этого молчавший, не упустил своей очереди в дискуссии:
— А вам то что, с этой «бабой» мучаться? Ну, ушла и ушла!
— Дело в том, что она, кое-что, с собой прихватила, — ответила Наина. — Не материальное, но всё равно, нужно забрать назад. И нам она может помешать, в осуществлении наших планов, но об этом, чуть позже.
— Почему «золотую бабу» нужно в лаву пихать! — никак не мог понять Бульдозер. — И почему, именно в эту?
— Во-первых, — ответила Наина. — В массе расплавленной породы и металла, которого в озере полно, она растеряет свою целостность, а во-вторых, этот огненный массив огромен и, уходит под землю на многие километры. Так что, от «бабы» не останется следа…
— И всё-таки, — высказал сомнение Сутулый, — как мы её найдём на необъятных просторах? Да и перемещать, как-то нужно…
— Об этом завтра, — ответила Наина, — И, об остальном — тоже.
Крон откинулся на спинку кресла. Его лицо приобрело суровую задумчивость, а глаза погрустнели и сузились. Словно нехотя, вымучивая каждое слово, он произнёс:
— Что вы всё о бренном, да о тленном! Мало ли случаев в зоопарках было, когда разлученные, по той или иной причине животные, умирали от тоски, а мы всё о наживе думаем.
— Вот жизнь! — воскликнул Сутулый. — Лишился последней радости в жизни и всё…
— Да уж, нам не до тоски, — пробурчал Комбат, опрокидывая очередной кубок. — Животный мир честнее, в большинстве своём.
— Это точно! — подтвердил Почтальон, вертя свой кубок в руке. — У нас другие заботы: деньги, имущество, положение в обществе — некогда ерундой заниматься. В погоне за наносным, забыли первоисточник сущности и живём суррогатами приобретённых благ, заменив ими самих себя. Даже в могилу упаковывали всё это барахло, искренне веря в необходимость тленного в загробном мире. Кстати, не только в древности это проделывали, но и сейчас возвращаются к забытой практике погребения.