Чтение онлайн

— Закройте рты, — посоветовал Комбат компаньонам. — Это вам не ядерный заряд.

— Интересно! — не унимался Кащей. — Мы завал не устроили?

— Если есть тонкая стена, замуровавшая вход, вся энергия взрыва уйдёт туда, — сказал Дед. — Подождём — увидим…

— И что будет? — не понял Почтальон.

— Что будет, то и будет, — ответил Дед. — Если там завал, то вода перестанет течь, хотя бы на некоторое время, или уменьшится в объёме.

Все стояли и, как зачарованные, смотрели на падающий поток прозрачной жидкости, а она не прекращала своего падения, ни на секунду, всё так же неся

прохладу далёких родников, которых в этих местах много. Есть, среди них, родники с кристально чистой водой, есть и плохие, с примесями горных пород, но всех их объединяет одно — холод.

— Ну что? — недовольно проворчал Бармалей. — Надо опять лезть наверх! Этот альпинизм уже задолбал, а эта лестница — сниться будет!

Подойдя к месту закладки тактического заряда, товарищи удовлетворённо обнаружили отсутствие обвала. Кругом валялись куски разорванных досок и раскрошенного бетона, а в боковой стене зияла большая дыра.

— Всё-таки получилось, — неуверенно промямлил Кащей, как будто не веря собственным глазам.

— Давайте-ка по шустрому нырять в пролом, пока кирпич на голову не свалился! — скомандовал Комбат и первый прошмыгнул, на открывшуюся территорию.

— Повинуясь порыву страха быть погребёнными под обломками катакомб, группа воинствующих туристов, один за другим, скрылась в дыре. Открывшаяся картина навевала мрачное уныние: стены, выложенные глиняным кирпичом, имели сферические своды, покрытые каким-то налётом. Отсутствие живности, в любой форме, говорило о полной изоляции подземелья. Каменный проход пугал неизвестностью, темнотой и древним ужасом, захороненным в этой темнице. Но делать было нечего, кроме того, как идти вглубь. Как по команде, лязгнули затворы…

Бульдозер вздрогнул: ему показалось, что в глубине, одного из тоннелей, донёсся гул взрыва. Поднявшись, он подошёл к нему и посветил вглубь фонариком. Затем понюхал воздух и, не обнаружив посторонних запахов, решительно шагнул навстречу неизвестности…

Подземный ход уводил всё дальше и дальше, уже внушая, кое-кому, сомнения, как вдруг неожиданно перешёл из кирпичного состояния в обыкновенный бетонный коллектор. Крон никогда бы не подумал, что его может так обрадовать, залитый в стены цемент марки 400. И то, это в лучшем случае. Вместе с этой мыслю, пришла другая, более радостная о том, что мытарства, на этом этапе, наконец-то закончились и сейчас они увидят знакомую рожу. Издалека доносились звуки осторожных шагов, выдаваемых только плеском воды.

— Бульдозер — выходи! — громко крикнул Крон, чтобы для того не было полной неожиданностью появление экспедиции, почти в полном составе. — Что там тебя держит? Тракторный прицеп, что ли?

Как зомби, ничего не понимая, Бульдозер вышел навстречу группе товарищей, с европейского востока, дико озираясь по сторонам.

— Шевели ногами, — поторопил его Пифагор. — Убираться надо отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Пулей, выскочив из коллектора, перевели дух и даже решётку поставили на место. Отойдя на приличное расстояние от входа, расположились табором, отметить благополучное завершение спасательной операции и заодно,

ввести в курс дела несведущих.

— Сердцем чувствую, что эту змеюку надо искать поблизости, — осторожно сказал Крон, словно боясь, что Наина обладает телепатическими способностями.

— И всё-таки, ты её боишься, — сделал замечание Доцент.

— Можно подумать, что ты её не боишься, — парировал Крон и опрокинул сто грамм, для храбрости.

— В казармы нужно заглянуть, — предложил Почтальон.

Крон поглядел на него прищуренным взглядом и настороженно спросил:

— Ты думаешь…

— Да ничего я не думаю! — огрызнулся Почтальон. — Можно сказать — никогда.

Проходя мимо казарм, заглянули на КПП. На посту, как и следовало ожидать, стоял солдат. Он был почему-то одноногим и, чтобы не упасть, опирался на винтовку со штыком.

— Стойкий, — заметил Бармалей, кивнув головой.

— Почему не оловянный? — мрачно съязвил Дед.

Солдат балансировал на одной ноге, еле удерживая равновесие и, прилагал неимоверные усилия, чтобы не грохнуться. Пытаясь достать из кармана какую-то бумажку, он при каждой попытке, рисковал оказаться на земле. Оступившись, он всё-таки упал, подняв тучу пыли. Поднялся, отряхнулся и снова свалился.

— Балерон, хренов! — в сердцах воскликнул Кащей, поднимая служивого и устанавливая в надёжную позицию.

Заняв устойчивое положение, солдат достал, всё-таки, бумажку из кармана. Он посмотрел на сталкеров, затем на лист бумаги и, когда история повторилась пять раз, сказал:

— А вас здесь ждут!

— Кто? — по инерции, уныло спросил Доцент, хоть и так было ясно — кто.

— Не знаю — девушка, какая-то, — ответил солдат, накалывая листок на штык.

На пороге появилась Наина, с таким растерянным и загадочным видом, что этот факт заинтересовал всех: где она была и что за интригу задумала. Толпа рассыпалась в реверансах: кто отвешивал поклон за поклоном, кто приседал и кланялся.

— Что дальше? — осторожно спросил Крон Наину.

— Позже. Пошли на базу.

Все молча пожали плечами, и возражать не стали, так как до смерти устали. Все мысли давно покоились на кроватях временного прибежища и группа, нестройными рядами, потянулась в сторону уютного угла.

— Пока вы там развлекались, я в кино ходила, — задумчиво сказала Наина, держа Крона под руку. — Правда, почти ничего не поняла…

— А как называется? — уточнил Крон.

— Не знаю, название было написано на иностранном языке. На афише нарисован вантуз и разводной ключ, а сбоку пометка + 45.

— И после просмотра, тебя сразу же понесло в Красные казармы?

Все, кроме Бульдозера, машинально втянули головы в плечи, осторожно косясь на Крона, а тому показалось, что у неё даже капюшон раздулся… Проклиная свой характер и спеша разрядить обстановку, он обнял Наину, убеждая последнюю в том, что у неё напрочь отсутствует чувство юмора, но присутствует излишняя впечатлительность. О том, кому присуща излишняя агрессивность и вспыльчивость, он благоразумно решил умолчать.

Кое-как, уладив ситуацию, продолжили путь. Проходя мимо ряда сараев, Наина обратила внимание на слово, написанное на двери и, нахально заявляющей всему миру, о своём достоинстве.