Кромешник. Том 3
Шрифт:
— А где Сидоров? Он что, струсил и свалил из архива? — на лице аналитика проступило негодование, а призрачная княгиня, висящая под потолком, весело фыркнула.
Я в очередной раз погрозил Голицыной пальцем.
Вот ведь, старая чертовка!
— Струсил или нет, этого мы с тобой никогда не узнаем.
— Почему? С ним что-то случилось? — теперь уже забеспокоился Артём.
— Да всё с ним в порядке, просто спит.
— Как спит? Почему?
— Ну, ты же чувствуешь потусторонних сущностей? Вот одна такая и помогла Александру заснуть,
— Здесь ещё один призрак? Я думал, мне показалось.
— Нет, не показалось, но этот призрак со мной, и он не будет никого пугать, наоборот, станет помогать в расследовании.
— Эм-м, Алексей, ты же понимаешь, что обо всём происходящем я обязан доложить руководству: и о твоём призраке, которого ты привёл в ОАР, тоже. Кстати, как тебе удалось его провести?
— Её, если быть точным, — поправил я Куницына.
— Её?
— Ага. Кстати, это она помогла отправить Бокареву с сыном в Навь. Пожалуй, без неё я бы не справился.
— Голицына Наталья Павловна к вашим услугам, — степенно поклонилась призрачная старуха, глядя на аналитика.
Я повторил слова княгини.
— Приятно познакомиться, — ответил Артём и завертел головой, не зная в какую сторону смотреть.
— Вон там, — указал я рукой под потолок.
Мужчина неуклюже помахал рукой.
— Даже не знаю, что делать. Не хочется подставлять ни тебя, ни уважаёмую княгиню. За избавление от нашего призрака тебя поблагодарят, а вот за то, что поспособствовал появлению ещё одного, спасибо не скажут. Как ты её, вообще, провёл мимо Цербера?
Пожал плечами.
— У каждого свои секреты. Да и Наталья Павловна, здесь не останется, уйдёт со мной, так что можешь выдохнуть. Ну а насчёт начальства… тебе ведь без разницы, кому докладывать?
— Ага.
— Вот и отлично. Про то — что я избавил архив от призрака, можешь говорить кому угодно, а вот про Наталью Павловну доложи Гранатову, когда он вернётся. Капитан знает, что с этой информацией делать.
— Хорошо, — облегчённо выдохнул Куницын, а я мысленно усмехнулся, потому что Анатолий Михайлович и так знал о призрачной княгине, и эта информация не стала бы для него новостью.
Куницын махнул рукой, и развернувшись, продолжил путь, а я остался стоять среди стеллажей.
— Ну, — протянула Голицына сверху, медленно опускаясь вниз, — Довольно трогательно получилось. Я даже чуть не всплакнула. Однако, Кромешник, в следующий раз предупреждай, что вызываешь Богиню Смерти, чтобы я успела вовремя скрыться, и она не утянула меня в свои чертоги
— Любезная Наталья Павловна, у нас с вами договор и этот договор не в силах расторгнуть даже Богиня.
— Ой ли, какой ты наивный, Кромешник Высшим сущностям, как и власть имущим закон не писан.
— Давай мы не будем разводить демагогию, а пойдём и разбудим Сидорова. Я так понимаю, ты всё-таки решила откушать жизненной силой бедолаги?
— Ну-ууу, — протянула княгиня, нисколько не смутившись, — А как мне его нужно было останавливать? Наш экскурсовод рвался тебе
— Надо было просто его отвлечь.
— Перестань, — фыркнула Голицына, окончательно спустившись на уровень пола и повиснув рядом со мной, легко покачиваясь в воздухе, — Он жив, цел, невредим, просто слегка обессилен. Поспит денёк-другой и будет как новенький. Может, даже здоровее, чем прежде. Я, между прочим, аккуратная, в отличие от некоторых.
— Что значит, поспит денёк-другой? А кто нам тогда экскурсию проводить будет? — возмутился я, уперев взгляд в довольную собой Навью.
— Ладно-ладно, я пошутила. Какой ты скучный, Кромешник, — Толкнешь парня пару раз, сразу проснётся, правда будет немного пришибленным.
— Очень на это надеюсь.
Я подошёл к Сидорову, который лежал на спине, неестественно вывернув руку, рот был приоткрыт, а глаза закрыты. Если бы я не знал, что случилось, предположил бы что обычный обморок в результате неудачного падения и столкновения головы со стремянкой, но я-то чувствовал, что его жизненная сила уменьшилась практически на четверть. Впрочем, черепушкой лейтенант тоже приложился не слабо.
— Вот ведь, — покачал головой, — Всё же переусердствовала. Сашка теперь нам точно не помощник. Придётся в больничное крыло отправлять, если, конечно, тут такое имеется.
— Не драматизируй, — отмахнулась Наталья Павловна, зависая над Сидоровым, — Ты бы видел себя со стороны, мрачный, как кладбищенский кипарис. Сейчас всё исправлю.
Призрачные пальцы княгини прошли сквозь грудь Сидорова, а вокруг её ладоней заклубилась серая дымка, переливаясь холодным светом.
Я уже понял, что она делает, и с удивлением взирал на Голицыну.
— Наталья Павловна, вы и так умеете? Можно поинтересоваться, где и когда научились?
— Умею, — хмыкнула старуха, — Поинтересоваться тоже можно, но вот получить ответ, увы-увы. Должны же и у меня быть какие-то тайны.
— Да пожалуйста. Эй, — одёрнул я Голицыну, — полегче. Вернёшь слишком много энергии, погубишь. Ты ему вместе с жизненной силой загробный холод передаёшь.
— Не учи учёную, сама знаю, — ответила Навья, но тем не менее, потоки энергии ослабила.
Лейтенант дёрнул пальцами, затем поморщился, судорожно вздохнул и закашлялся. Я присел рядом и подхватил его за плечи, чтобы он не приложился затылком о бетонный пол.
— Тише, тише, — произнёс я, — Всё хорошо.
Сидоров распахнул глаза и несколько секунд пялился в потолок, будто пытаясь вспомнить, кто он и где, а затем, взгляд сфокусировался на мне.
— Что произошло? — прохрипел он.
— Понятия не имею. Ты остался ждать меня здесь, потом я услышал грохот от падения тела и вернулся, а ты лежишь на полу. Сдаётся мне, запнулся обо что-то и долбанулся о стремянку. Голова кружиться?
— Ага, — кивнул лейтенант и поморщился, — Такое ощущение, будто по мне трактор проехал и вернулся задним ходом, — честно признался он, — И холодно, очень, как в морге.