Крипты Терры: Прогнивший Трон

Глава первая

— Молчи и слушай внимательно, — произнес он. — Уверен, ты меня понимаешь. Ты попал в очень опасную историю и знаешь об этом. С твоего места видны инструменты на дальней стене. Но лучше тебе смотреть не на них, а на меня.

Человек, произнесший эти слова, не отрывал немигающего взгляда серых глаз от испуганного лица собеседника.

— Ты оказался здесь вследствие показаний знающих тебя людей, — продолжил он. — Они пришли ко мне, и я обязан был прислушаться. Все их слова записаны. Вон они, кипы бумаг на столе. Нет, на них тоже смотреть не нужно. Смотри на меня. Ты напуган. Если позволишь страху овладеть

твоим разумом — умрешь. Поэтому я попросил бы тебя не забывать, что ты — человек и способен управлять своими эмоциями. Когда я задаю вопрос — ты должен отвечать, и, если ты солжешь, я узнаю об этом. Все, что мне нужно, — это правда. У тебя есть одна попытка, поэтому постарайся ею воспользоваться. Держись за нее. Не отпускай. Ты понял?

Человек попытался делать то, что ему велели. Старался не отводить глаз от лица дознавателя, старался унять дрожь в руках. Это оказалось непростой задачей. Он имел болезненный вид и дурно пах, что было неудивительно, учитывая, что он провел двое суток в тюремной камере под аккомпанемент криков, доносящихся с верхних уровней.

Ответить не получалось. Покрытые засохшей коркой губы шевелились, но слова не выходили наружу. Он конвульсивно дернулся, словно от удара, и заломил руки, не способный выполнить требование.

Дознаватель ждал. Это уже вошло в привычку. Он провел тысячи подобных процессов на сотнях миров, и его отнюдь не беспокоило, что конкретно этот случай займет чуть больше времени. Откинувшись на спинку изящного кресла из ольхового дерева, он сложил руки в латных перчатках.

— Ты понял? — повторил он.

Узник снова попробовал заговорить. Кожа несчастного была пепельного цвета, как у всех низкородных жителей Терры. Серая кожа — отличительная особенность тех, кто жил в Тронном мире под вечной завесой токсичных облаков.

— Я… — попытался заговорить он, — я…

Дознаватель ждал. Его фигуру скрывал просторный плащ из толстой ткани, расшитый по подолу орнаментом в форме черепов. Волосы, обрамлявшие суровое, чисто, до блеска, выбритое лицо, были зачесаны назад. Крючковатый нос и волевой подбородок дополняли образ сухого, терпеливого и непреклонного человека. Манерой поведения он чем-то напоминал хищную рептилию.

На груди дознавателя красовалась эмблема, подтверждающая его власть, — железная розетта Ордо Еретикус в виде черепа, приколотая к отвороту плаща. Она была совсем крохотной и едва ли превышала по размеру драгоценный камень, какие сияют на шейных украшениях, но при этом внушала непередаваемый ужас многим поколениям жителей Империума.

Связанный мужчина не мог отвести от нее взгляда, как ему этого ни хотелось бы. Именно вид эмблемы крепче всего остального приковывал его к металлическому стулу. Крепче, чем вид пыточных инструментов, висящих в чехлах на покрытой пятнами ржавчины дальней стене комнаты; крепче, чем застарелый запах крови, поднимающийся от обшитого металлическим листом пола, крепче, чем исцарапанные кожаные ремни, охватившие его конечности.

Инквизитор подался вперед и опустил руки в латных перчатках на колени. Затем он вытащил из кобуры на поясе длинноствольный револьвер. Рукоять оружия украшали накладки из слоновой кости, а барабан покрывали изображения извивающихся змей. Инквизитор лениво повернул барабан, осмотрел патроны в ячейках и вернул его на место, после чего прижал дуло к виску допрашиваемого. Тот дернулся, когда холодный металл коснулся его кожи.

— Мне не хотелось бы применять его, — мягко сообщил пленнику инквизитор. — И я вовсе не желаю причинять тебе вреда. Зачем? Царство Императора, столь необъятное, нуждается в слугах.

Ты молод и практически здоров. Живым ты сможешь послужить благому делу. Лишняя пара рук. Только благодаря тяжкому труду бесконечных пар рук Империум добился своего величия.

Человека на стуле трясло. Из уголка рта начала стекать вниз тонкая струйка слюны.

— А еще я бы не стал тратить пули, если бы у меня был выбор, — продолжал инквизитор. — Каждая стоит куда больше, чем ты можешь заработать за всю свою жизнь. Патроны для этого оружия производятся на Луне мастерами, поднаторевшими в поиске и сохранении древних реликвий, и эти люди знают цену своим навыкам. Револьвер, который я держу в руках, зовется Радостью. Только два таких было изготовлено. Его брат-близнец, Печаль, был утерян тысячу лет назад. Скорее всего, уничтожен. Как думаешь, хотелось бы мне использовать его на тебе и тем самым причинить этой бесценной вещи хоть небольшой, но вред, или я бы хотел, чтобы ты попросту рассказал мне обо всем, и я мог бы убрать револьвер обратно в кобуру?

Узник был не в состоянии смотреть ни на оружие, ни на дознавателя, поэтому в панике уставился на розетту, пытаясь сдержать дрожь.

— Я… говорил… — начал он.

— Верно. Ты поведал мне о Ложном Ангеле. — Инквизитор ободряюще кивнул. — И я в тот раз подумал, что мы сможем докопаться до правды. Но страх лишил тебя разума, и теперь мы вынуждены начать сначала. Возможно, все, что ты рассказал раньше, было ложью. Знаешь, я ведь к этому привык. Каждый час своей жизни я слышу новую ложь. Она для меня стала похожей на слезы — такая же прозрачная и недолговечная. Если ты солжешь мне снова, я узнаю об этом и познакомлю с Радостью поближе. Поэтому говори. Говори же!

В этот момент человек съежился, будто завершив какую-то долгую внутреннюю борьбу. Он обмяк в кресле и наконец смог отвести налитые кровью глаза от розетты.

— Я совершил… ошибку, — сбивчиво забормотал он. — Вы же знаете. С самого начала знали. Ошибку. — Он поднял голову, на краткий миг обретя уверенность. — Откуда мне было знать? Они говорили то же самое, что и другие священники. Я запутался.

Как только первые слова слетели с губ узника, речь полилась быстрым потоком:

— Знаете, это ведь сложно. Жить… Находить силы выжить. А потом кто-то приходит и говорит тебе, что есть и другой путь. Что можно добыть еду — лучше, чем та, что есть сейчас. Что будет больше жилых модулей, которые раздадут нуждающимся. И что они остановят убийства там, в подулье. Что они отправят туда арбитров и накажут тех, кто на нас охотится. Вы ведь знаете, что на нас охотятся? Ну, конечно, знаете. Тела находят постоянно, но никто ничего не делает. И никогда не делал. Потому я и внимал их речам, хотя и догадывался, что не стоит этого делать. Ведь наш единственный защитник сидит на Троне. Но он был там, этот Ангел, прямо там, и он беседовал с нами. Поэтому я ходил слушать, что твердили его проповедники. И когда они велели нам копить запасы или найти себе оружие, я так и делал, потому что хотел верить. Да, я все это делал. Да помилует меня Трон, но я выполнял их приказы.

— Помедленнее! — потребовал инквизитор, проводя стволом револьвера по щеке пленника и прижимая дуло к его губам. — Соберись с мыслями. Я видел результаты вашей деятельности. Все эти трупы, с которыми совершали ужасные вещи. Видел пародии на священные символы, намалеванные кровью на стенах. Таким занимаются не жулики, а еретики.

— Нет! — Глаза пленника широко распахнулись, наполнившись ужасом. — Вы ошибаетесь!

— Ты не представляешь, как часто мне говорят это те, кто здесь оказывается.