Чтение онлайн

— Должна появиться в поле зрения примерно на пятидесяти градусах, — говорит Ами.

Угол поворота начинает меняться медленнее, проходит сто градусов, девяносто, восемьдесят. Примерно на семидесяти что-то выезжает на экран. Кажется, что из морского дна торчит пятнистая, изъеденная сахарная голова. Ами уговаривает пульт, и вращение становится совсем медленным. Сахарная голова вползает на середину экрана и замирает. «Фиксирую гироскопы, — говорит Ами. — Вперед!» Сахарная голова начинает расти. Аппарат движется на нее, встроенные гироскопы автоматически стабилизируют

курс.

— Обойди ее с правого борта, — говорит Дуг Шафто. — Хочу посмотреть с другого угла. — Он что-то делает с видеомагнитофоном, который должен все это записывать.

Ами возвращает джойстик в нейтральное положение, потом совершает несколько движений, в результате которых лодка исчезает с экрана. Видно только коралловые выросты под камерами аппарата. Ами поворачивает его влево, и снова возникает тот же обтекаемый силуэт. Однако отсюда видно, что он торчит из дна под углом сорок пять градусов.

— Похоже на нос самолета. Бомбардировщика, — говорит Рэнди. — Как у В-29.

Дуг мотает головой.

— У бомбардировщиков круглое сечение, поскольку они под давлением. У этой штуки сечение более эллиптическое.

— Я не вижу поручней, орудий и прочей…

— Ерунды , которой утыкана классическая немецкая подлодка. Это более современная обтекаемая форма, — говорит Дуг. Он что-то кричит по-тагальски команде на «Глории-IV».

— С виду довольно корявая, — замечает Рэнди.

— Понаросло всякой дряни, — соглашается Дуг. — Но форма узнается. Не сплющило.

На прао перебегает матрос со старым атласом из уникальной библиотеки «Глории-IV». Это иллюстрированная история немецких подводных лодок. Дуг пролистывает три четверти книги и останавливается на фотографии, которая выглядит до боли знакомой.

— Господи, прямо Желтая Субмарина у «Битлз», — говорит Рэнди. Ами вынимает голову из колпака и отодвигает Рэнди, чтобы взглянуть.

— Только она не желтая, — говорит Дуглас. — Это было новое поколение. Если бы Гитлер построил их несколько десятков, он мог бы выиграть войну. — Перелистывает еще несколько страниц. На них лодки с похожими обводами.

На поперечном разрезе показан тонкостенный эллиптический внешний корпус, в который заключен толстый, идеально круглый внутренний.

— Круглый корпус — прочный. Всегда был заполнен воздухом под давлением в одну атмосферу, для команды. Снаружи легкий — гладкий и обтекаемый, с емкостями для топлива и перекиси водорода…

— Лодка несла свой собственный окислитель? Как ракета?

— Конечно. Для движения под водой. Все свободное пространство в этом корпусе заполнялось водой, чтобы его не раздавило давлением.

Дуг подносит книгу к телевизору и поворачивает, сравнивая очертания подводной лодки с силуэтом на экране. Он неровный, покрытый кораллами и водорослями, но сходство несомненно.

— Интересно, почему она не лежит просто на дне? — спрашивает Рэнди.

Дуг хватает начатую пластиковую бутылку с водой и швыряет за борт. Бутылка всплывает дном кверху.

— Почему она не лежит ровно, Рэнди?

— Потому что с одной стороны остался воздушный

пузырь, — мямлит Рэнди.

— У лодки была повреждена корма. Нос задрался. Морская вода хлынула в пробоину на корме и вытеснила весь воздух в носовую часть. Глубина сто пятьдесят четыре метра. Давление пятнадцать атмосфер. Что тебе говорит закон Бойля?

— Что объем воздуха должен сократиться в пятнадцать раз.

— В точку. Внезапно четырнадцать пятнадцатых лодки наполняются водой, оставшаяся пятнадцатая часть — пузырь сжатого воздуха, способного некоторое время поддерживать жизнь. Большая часть команды погибла. Лодка быстро тонет, ударяется о дно, переламывается, нос остается торчать вверх. Если в пузыре оставались люди, то они умерли долгой мучительной смертью. Упокой, Господи, их души.

В других обстоятельствах последняя фраза покоробила бы Рэнди, однако сейчас кажется единственно уместной. Что ни говори о верующих, у них всегда найдутся слова для такой минуты. Какие варианты у атеиста? Да, организмы, обитавшие в лодке, вероятно, утрачивали мыслительные функции в течение продолжительного периода времени и потом превратились в куски тухлого мяса.

— Приближаюсь к боевой рубке, — объявляет Ами.

Согласно атласу, у лодки не должно быть традиционной высокой надстройки, только обтекаемая выпуклость. Ами подводит аппарат к самой лодке и поворачивает его. По экрану ползет корпус — коралловая гора, в которой невозможно узнать творение человеческих рук, — пока не показывается что-то черное. Это идеально круглая дыра. Из нее выплывает угорь, сердито скалится на камеру, зубы и глотка на мгновение заполняют экран. Потом угорь уплывает, и становится видна крышка люка, висящая на петлях рядом с дырой.

— Кто-то открыл люк, — говорит Ами.

— Господи, — выдыхает Дуглас Макартур Шафто. — Господи. — Он откидывается от телевизора, как будто не в силах больше смотреть. Потом вылезает из-под навеса и встает, глядя Южно-Китайское море. — Кто-то выбрался из этой подлодки.

Ами по-прежнему зачарована и полностью слилась с джойстиками, как тринадцатилетний мальчишка у игровой приставки. Рэнди трет непривычно голое место на запястье и смотрит на экран, но не видит ничего, кроме идеально круглой дыры.

Примерно через минуту он выходит к Дугу. Тот ритуально закуривает сигару.

— В такую минуту положено перекурить, — бормочет Дуг. — Будешь?

— Конечно. Спасибо. — Рэнди вынимает складной ножик со множеством лезвий и срезает кончик у толстой кубинской сигары. — Почему ты сказал, что в такую минуту надо перекурить?

— Чтобы отложилось в памяти. — Дуг отрывает взгляд от горизонта и пытливо смотрит на Рэнди, словно умоляя понять. — Это одна из главных минут в твоей жизни. Отныне все станет другим. Может быть, мы разбогатеем. Может быть, нас убьют. Может быть, нам предстоит приключение и мы что-нибудь узнаем. Так или иначе, мы изменимся. Мы стоим у гераклитова огня, и его жар обдает нам лица. — Он, как волшебник, извлекает из кулака зажженную спичку. Рэнди прикуривает сигару, глядя в огонь.