Чтение онлайн

На лице Отто наконец появляется мрачное, неуверенное подобие улыбки.

— Как его назвали?

— Гюнтер Енох Бобби Кивистик. Восемь фунтов, три унции — по военному времени просто великолепно.

Все жмут друг другу руки. Неизменно галантный Руди достает гавайские сигары и предлагает отметить событие. Они с Отто стоят на солнце, курят сигары и пьют сок каламанси.

— Мы ждали вас три недели, — говорит Бишоф. — Что случилось?

Нечленораздельное шипение Отто должно выражать крайнее недовольство:

— Прошу прощения, что вам пришлось три недели греть задницы на пляже, в то время как мы плыли под парусом по Тихому океану на вонючей старой калоше!

— Когда

мы огибали мыс Горн, у нас сорвало мачту, трое погибли, я лишился глаза, а Отто двух пальцев, не считая других потерь, — извиняющимся тоном говорит Руди. — Сигары подмокли. Весь график пошел к черту.

— Ладно, не страшно. Золото никуда не денется, — отвечает Бишоф.

— Мы знаем, где оно?

— Не совсем. Но мы нашли человека, который знает.

— Несомненно, нам есть что обсудить, — говорит Руди. — Но прежде я должен умереть. Желательно на мягкой постели.

— Прекрасно, — отвечает Бишоф. — На «Гертруде» осталось что-нибудь, что вы хотели бы забрать, прежде чем мы перережем ей глотку, и ракушки утянут ее на дно?

— Утопи эту суку немедленно, — отзывается Отто. — Я с удовольствием полюбуюсь.

— Первым делом надо выгрузить из трюма пять ящиков с надписью «Собственность рейхсмаршала», — говорит Руди. — Они служили нам балластом.

Отто, встрепенувшись, удивленно чешет бороду:

— А я и забыл. — Постепенно события полуторагодичной давности начинают всплывать в его памяти. — Сам же грузил их целый день. Хотелось вас убить. Спину до сих пор ломит.

Бишоф спрашивает:

— Руди, неужели вы умыкнули коллекцию геринговской порнографии?

— Такого рода порнография мне неинтересна, — бесстрастно отвечает Руди. — Там трофейные культурные ценности.

— Но они испортились в трюмной воде!

— Золото. Золотые пластины с отверстиями. Они не боятся воды.

— Руди, мы приехали, чтобы вывозить золото с Филиппин, не привозить новое.

— Не беспокойся, настанет время, вывезу.

— К тому времени у нас будет достаточно денег, чтобы нанять грузчиков, так что бедному Отто не придется снова гнуть спину.

— Грузчики не нужны. Все, что есть на этих листах, я передам по проводам.

Они стоят на палубе «V-Миллион» в тропической бухте и смотрят на закат. Вокруг прыгают летучие рыбы, поют птицы, в цветущих джунглях стоит несмолкаемый гул насекомых. Бишоф пытается представить, как по проводам, протянутым отсюда до Лос-Анджелеса, скользят золотые пластины. Получается плохо.

— Спускайтесь, Руди, — приглашает он. — В вас нужно влить немного витамина С.

Ави встречается с Рэнди в холле гостиницы. Старомодный угловатый портфель перетягивает его набок так, что тощая фигурка асимптотически изгибается, словно былинка на сильном ветру. Они едут на такси в Какую-то Другую Часть Города (Рэнди пока абсолютно не представляет Токио), входят в вестибюль небоскреба и поднимаются на лифте так быстро, что у Рэнди закладывает уши. Когда двери кабины открываются, метрдотель уже встречает их сияющей улыбкой и поклоном, потом ведет в фойе, где ждут четверо: двое молодых подчиненных, Гото Фурудененду и престарелый господин. Рэнди ожидал увидеть хрупкого, благообразного японского старичка, однако Гото Денго крупный, с коротким седым ежиком и крепко сбитый, несмотря на старческую сутулость. С первого взгляда он похож скорее на бывшего деревенского кузнеца или, может быть, на десятника в армии дайме, чем на предпринимателя, однако через пять минут это впечатление рассеивают хорошие манеры,

хороший костюм и сознание Рэнди, кто перед ним на самом деле. Гото Денго единственный из всех присутствующих не улыбается до ушей; очевидно, определенный возраст дает право сверлить взглядом собеседников. По обыкновению многих старых людей он как будто бы слегка удивлен, что они все-таки пришли.

Тем не менее он встает, опираясь на большую узловатую трость, и крепко пожимает им руки. Гото Фурудененду делает движение поддержать его под локоток, отец супится в притворном гневе — впечатление, что эта сцена разыгрывается далеко не первый раз. Короткий обмен любезностями происходит без всякого участия Рэнди. Потом двое подчиненных отстают, как ненужные самолеты сопровождения; метрдотель ведет Рэнди, Ави и Гото, отца и сына через совершенно пустой ресторан, мимо двадцати или тридцати столиков (белые скатерти и хрусталь) в дальний угол, где официанты уже застыли навытяжку, готовые подержать им стулья. Здание выстроено в стиле стекла и бетона; окна во всю стену, и сквозь бисерную завесу дождя открывается панорама ночного Токио. Раздают меню на французском языке. Рэнди и Ави вручают дамские меню, без цен. Гото Денго получает карту вин и минут десять ее изучает, прежде чем скрепя сердце заказать белое из Калифорнии и красное из Бургундии. Тем временем Гото Фурудененду мило расспрашивает о Крипте. Рэнди не может оторвать взгляд от Токио с одной стороны и пустого ресторана — с другой. Место выбрано как будто с целью подчеркнуть, что японская экономика последние несколько лет загибается со страшной силой. Азиатский валютный кризис только усугубил ситуацию. Рэнди почти ожидает увидеть пролетающие за окнами тела директоров-самоубийц.

Ави осторожно заводит разговор про разные туннели и прочие исполинские инженерные сооружения. Он интересуется, не участвовала ли в них компания «Гото Инжиниринг». Патриарх на мгновение отрывает взгляд от карты вин, но Гото-младший принимает огонь на себя и мямлит, что да, их фирма внесла в эти проекты свою скромную лепту. Рэнди понимает, что вовлечь в светскую болтовню человека, дружившего с покойным генералом Макартуром, — задачка не из простых; его не спросишь, смотрел ли он последнюю серию «Стар трек: Новые пространственно-временные аномалии». Вся надежда на Гото Фурудененду, который пока успешно поддерживает разговор на плаву.

Гото Денго прочищает горло, как будто включается мотор крупного землеройного агрегата. Подходит соммелье с бутылками. Гото Денго довольно долго допрашивает его на смеси японского и французского, пока лоб у соммелье не покрывается испариной. Старик, глядя вдаль, вдумчиво дегустирует вино. Лицо соммелье вспыхивает изумленным облегчением, когда Гото Денго благоволит оставить обе бутылки. Подтекст, очевидно, такой, что угостить первоклассным обедом — серьезная административная задача, и Гото Денго нельзя отвлекать пустой болтовней, когда он принимает такие ответственные решения.

Тут у Рэнди разыгрывается паранойя: а не откупил ли Гото Денго ресторан на весь вечер, просто чтобы спокойно побеседовать без лишних ушей? Были подчиненные просто секретари с необычно объемистыми портфелями или сотрудники службы безопасности, проверявшие помещение на предмет «жучков»? Может, в этом случае подтекст таков: пусть Рэнди и Ави не забивают свои хорошенькие молоденькие головки подобными пустяками. Гото Денго сидит под люстрой. Его волосы, как световоды, топорщатся лучистой стерней нормальных векторов. Лицо и руки исполосованы шрамами; Рэнди внезапно соображает, что он наверняка воевал. Да и как иначе, учитывая возраст.