Крипта
Шрифт:
– Если мы это сделаем, то никогда не выйдем на убийц девушки, - назидательным тоном ответил эфэсбэшник.
– Они ищут нашего хакера и, судя по используемым ресурсам, очень скоро его найдут. Вот тогда мы всю компанию и накроем.
– Хорошо. Валерий Семенович, вы проделали неплохую начальную работу, - подытожил разговор начальник управления.
– Готовьте дело к передаче коллегам из госбезопасности.
Когда разговор закончился, старший следователь вернулся в свой кабинет и, усевшись за простенький рабочий стол, выложил из кармана неновый уже смартфон. Он некоторое время, хмурясь, смотрел на него. Потом набрал
США
Куратор проекта "Мидас" долго сверлил Виллиамса тяжелым, словно титановый бур, взглядом. В нем не было ни недовольства, ни разочарования, ни раздражения, которое можно было бы ожидать в ситуации, когда возник вполне реальный риск провала проекта, над которым специально отобранные люди работали почти десять лет. Казалось, в этом взгляде эмоции отсутствуют вообще. Он, как рентген, проходил сквозь директора, высвечивая всю, даже самую сокровенную информацию, словно пытаясь понять, можно ли ему еще доверять.
Человека, который вел "Мидас", он знал плохо. Вернее, не знал совсем. На вид ему было лет семьдесят, может, чуть больше. Виллиамс даже сомневался, что тот использует свое настоящее имя - Бергман. Несмотря на прямой запрет руководства, он в самом начале попытался собрать информацию о таинственном старике в национальных базах данных, но там не было абсолютно ничего необычного. Авторитетный финансист, банкир, биржевик. Карьеру закончил главой Нью-Йоркского отделения федрезерва. Более того, информация о запросе тут же стала известна наверху и, получив жесткую взбучку от шефа ЦРУ, он решил больше не искать на свою голову приключений.
Несколько лет назад, когда его назначили директором Центра киберразведки ЦРУ, руководство, не раскрывая особых деталей, поставило его в известность, что все инструкции по проекту он будет получать от Бергмана и отчитываться по статусу "Мидаса" будет только ему. С тех пор ни его боссы, ни руководство параллельных подразделений не упоминали названия проекта, не интересовались его прогрессом и вообще делали вид, как будто его не существует.
Группа специалистов, занятая на проекте, утверждала, что ничего особо секретного, что могло бы оправдать такой режим закрытости, в нем нет. Тема, конечно, интересная, но таких в Конторе и АНБ наберется с десяток. Поэтому Виллиамсу вся эта дымовая завеса казалась странной и даже неуместной, потому что могла вызвать нездоровый интерес людей, напрямую не связанных с проектом.
Но решения начальства не обсуждаются, тем более что в самом начале оно прозрачно намекнуло: Бергман поставлен куратором личным распоряжением Президента США и является его особо доверенным лицом.
Чувствуя нарастающий дискомфорт от тяжелого взгляда, Виллиамс поежился в глубоком кресле и потянулся за стоящим перед ним на журнальном столике стаканом воды.
– Вы знали об уязвимости во время обновления программного обеспечения на площадке "Браво"?
– наконец задал вопрос Бергман.
– Да. Это общая проблема данного типа ПО. Скажу больше, - директор сделал несколько глотков и поставил стакан на стол.
– Эта уязвимость появилась не сама по себе.
– Поясните...
– брови старика чуть
– Это закрытая информация, - Виллиамс сделал неловкую попытку уйти от темы.
– Вы же знаете, что сейчас произойдет, - бесцветным тоном проговорил Бергман.
– Черт возьми, как же с вами тяжело, - выругался цэрэушник и снова потянулся за стаканом. В присутствии этого человека он чувствовал себя беспомощным школьником, который постоянно ждет нагоняя от строгого учителя.
– Только не надо звонить директору ЦРУ. Информация действительно закрытая. Но учитывая ваш персональный президентский допуск... Понимаете, уязвимость CVE 2018-8897, как и все уязвимости этого класса, разработана нами во взаимодействии с производителями процессоров AMD и Intel. Все производимые ими чипы имеют специальные разработанные нами закладки. Они инициируют особый сбой в работе процессора, через который можно получить доступ к памяти и операционному режиму ядра и перехватить контроль над системой.
– Вы хотите сказать, что можете взять под контроль любой компьютер в мире?
– Ну... Далеко не любой, а только тот, в которых стоят процессоры американских производителей.
– И мой тоже?
– Бергман сделал чуть заметное движение головой в сторону своего рабочего стола.
– Я отсюда не вижу, что у вас, но если там стоят наши процессоры и он подключен к Интернету, то да, - довольный тем, что смог удивить старика, ответил Виллиамс.
– Вашу мать! Во что вы превратили наш некогда прекрасный мир, - недовольно пробурчал куратор.
– Это государственная программа, сэр - директор внутренне улыбнулся редкому проявлению эмоций старика.
– Только вот это государство в полном дерьме. И эти ваши штучки-дрючки его не спасут. Какие дебилы принимают такие примитивные решения. Вам что, ресурсы больше девать некуда.
– Сэр...
– старик нечасто говорил о современной политике, его мнение о ней было всегда однозначным, поэтому Виллиамс всеми силами старался избежать участия в разговоре, чтобы ненароком не подставиться.
– От таких программ наша разведка получает огромные преимущества.
– Какие, нахрен, преимущества, если вас может взломать каждый второй хакер.
– Использовать уязвимость класса CVE, не зная деталей ее настройки, невозможно. Пробиться к ней через установленную защиту очень сложно. Даже во время сервиса она блокируется специальными дополнительными мерами. Чтобы их обойти, надо знать точные параметры и время включения. А еще иметь специально разработанную для их пробивки программу.
– И как же хакеру все это удалось узнать?
– Через одного из администраторов службы техподдержки "Браво".
– Вы с ним уже работаете?
– чуть склонив голову, поинтересовался куратор.
– Нет. К сожалению, он исчез. И мы до сих пор не можем его найти.
– Плохо, - короткое слово прозвучало в тишине обставленного старинной мебелью кабинета как приговор.
– Площадка расположена в Шанхае. Таковы были ваши инструкции, - осторожно напомнил Виллиамс.
– Подозреваемый - американец китайского происхождения. Затеряться в Китае ему не составит труда.