Шрифт:
Рисунок Е. Стерлиговой
Робот К-95 избегал людей, Нет, он их не боялся и не робел В их присутствии, просто не имел желания встречаться с ними, Таким уж его создали на планете с труднопереводимым названием.
Прибыв на Землю и поселившись в отрогах швейцарских Альп, дядя Вилли — так в нашем мире назвал себя робот — зажил уединенной жизнью. Гости к нему не ходили. Если же в кои-то веки одуревший от скуки и одиночества сосед
протекала уединенно и безмятежно.
Но так казалось лишь на первый взгляд. На самом деле сутки робота К-95 были заполнены до отказа, ибо ревностно и со знанием дела выполнял он свою основную функцию — смотрителя тайного космического маяка. Кроме того, К-95 являлся первоклассным специалистом (другого за границу не пошлют) по ремонту оборудования космических кораблей. Он всегда был готов оказать экстренную помощь любому кораблю, совершившему посадку рядом с его охотничьим домиком.
Однако столетия проходили за столетиями, а такого чрезвычайного происшествия не случалось. Чго ж, тем лучше, думал дядя Вилли, вглядываясь в звездное небо. Если, конечно, роботы вообще способны думать…
Иногда, не чаще раза в пятьдесят лет, К-95 совершал прогулку вниз, к людям. Пробыв в толпе горожан дней пять-шесть, он поднимался к себе и отсылал на родину подробный отчет о виденном. Там на далекой планете, с интересом наблюдали за развитием земного общества, тревожась: погибнет неугомонная цивилизация в результате постоянной резни, голода и болезней или все-таки выживет…
К началу рассказа робот как раз двигался в город и уже миновал предместья. Шел К-95 размеренным шагом уставшего человека (4,27 километра в час), не обращая особого внимания на окружающий мир. Роботы не способны отвлекаться посторонними вещами. Но именно эта особенность и послужила причиной трагедии. Дядя Билли но заметил, как наперерез ему вынесся из-за угла тяжелый грузовик, Раздался визгливый крик тормозов, шофер яростно крутанул баранку, но было поздно. Передние колеса подмяли под себя стража космического маяка, и робот перестал функционировать. Врач, прибывший на место происшествия, констатировал мгновенную смерть, а потом тело дяди Вилли было предано земле на самом дальнем участке кладбища. Оно и сейчас там лежит. Что ему сделается, железному?
Шофера грузовика пригнали невиновным, и он отделался легким испугом. (Автор нуждался в нем лишь для развития сюжета и, разумеется, лично позаботился о его безнаказанности).
И это все о них обоих. Оставим же робота К-95 в покое, как ружье, что после охоты вешают на стену до лучших времен.
Но история наша не кончается. Мы вновь поднимемся к суровым вершинам заснеженных Альп, навстречу опасностям, приключениям и, конечно, любви!
Был месяц март. Солнце вставало огромное, оно летело к зениту, рассыпая мириады искр на крепком насте. В такую погоду лыжная прогулка — редкое удовольствие. Тем более, что не бывал дальше Московских гор наш новый герой — молодой аспирант кафедры зарубежной литературы МГУ. Он приехал в Швейцарию на практику и еще в дороге мечтал покататься на лыжах в Альпах. Мечта была столь обворожительна, что после месяца спокойной жизни он взял у своих новых швейцарских друзей специальные слаломные лыжи и, зарезервировав за собой недельный отпуск, отправился
Да, чуть не забыл! Звали его Саша. Александр Петрович Чернобородов.
Швейцарцы славятся не только сыром, но и деликатностью, а потому, когда Саша объявил о своем решении, они не стали его отговаривать, ссылаясь на трудности подобных прогулок. Впрочем, один из них спросил с некоторым сомнением в голосе:
— Скажите, Александр Петрич, ви в самой дел умейт скакать с горка?
На что получил резко утвердительный ответ и, со свойственной жителям этой страны флегмой, сделал вид, будто не заметил отчаянного румянца, залившего обычно бледные щеки его собеседника.
Итак, месяц март. Что-то около полудня. Одна из невысоких гор в отрогах швейцарских Альп. В такой декорации мы впервые застаем нашего героя. Как он добрался до вершины, нас не должно интересовать. Посмотрим лучше на его подготовку к старту.
Вот он поправил темные очки на резинке, внимательно осмотрел крепления, взглянул вниз и тяжело вздохнул. Все-таки было высоко. И даже очень.
Но наш герой не стал бы нашим героем, если бы страх свой не преодолел и, ' оттолкнувшись палками, не ринулся отчаянно вниз.
Чудес на свете не бывает. В этом легко убедиться, заглянув в учебник физики для седьмого класса… Саша открыл глаза и обнаружил, что снег, попавший ему в нос и уши, столь же мокрый и противный, как и под Москвой. Потом он встал и с тревогой оглядел лыжи. Тревога оказалась оправданной. Левая лыжа, наскочив на предательский пенек, сломалась. Вот эго уже была трагедия! Александр Петрович знал, что лыжи сделаны на заказ и стоят сумасшедших денег. А взять таковые было исключительно негде.
Раздумывая над сложившейся финансовой ситуацией, Саша взвалил лыжи на плечо и, утопая в альпийском снегу, двинулся туда, где, по его мнению, проходило междугородное шоссе.
День стремительно падал в объятия ночи, когда наш герой понял, что направление оказалось неверным, Саша совершенно уже решил повернуть назад, но тут заметил вдалеке одиноко стоящую избушку.
Проницательный читатель, должно быть, и сам догадался, куда направился наш герой. Да, это был охотничий домик дяди Вилли…
Александр Петрович постучал в дверь, Она оказалась незапертой и, уютно проскрипев, открылась. Странно, подумал Саша, хозяина нет, а между тем дверь открыта. Наверное, ушел куда-то недалеко и скоро вернется. Что ж, подождем.
Наш герой не знал, что хозяина дома давно уже нет в живых. (Впрочем, говорить так было бы слишком рискованно: называя робота живым существом, можно нажить себе кучу врагов в научном мире. Поэтому скажем иначе: наш герой не знал, что хозяин дома давно уже не функционирует. И пусть эта фраза выглядит стилистически плохо, даже ужасно, зато она верна фактически, с научной точки зрения, а о правдивости изложения автор печется больше всего…) Что же касается дверного замка, то он был, но, постучав, Саша, сам того не зная, послал условный сигнал на механопривратника, и тот, сработав, открыл дверь.
Саша вошел в комнату, походил по ней в задумчивости и, найдя, что температура слишком низка, решил затопить камин. Дядя Вилли, в глубине души презирая это человеческое изобретение, дающее больше дыма и копоти, чем тепла, держал его все же в целях конспирации.
Разведя огонь, Саша сел в кресло напротив и с наслаждением поставил озябшие ноги на решетку. Потом он сладко потянулся и нечаянно заснул.
Снилась ему еда. Вкусная, аппетитно пахнущая, она стояла на тарелке, попеременно представляясь то пельменями с уксусом, то горячим мясным бульоном. Саша схватил уже ложку и совершенно замахнулся на еду, но тут появилась муха. Она кружилась вокруг тарелки и противно жужжала.