Крестный сын
Шрифт:
Ив не выдержала и рассмеялась.
— Что тут смешного? — спросил Правитель, с беспокойством гадая, не начался ли уже бред.
— Я не понимаю причин столь резкой перемены ко мне, отец. Ваши слова звучат для меня столь дико, что становится смешно.
— Ив, я не хочу утомлять тебя разговорами. Вернусь, тогда и попытаюсь тебе все объяснить, — сказал Правитель. — Но теперь я знаю, насколько ловко ты умеешь притворяться, а посему предупреждаю: если ты меня обманываешь и попытаешься сбежать, то погубишь и себя, и его. Мое терпение не безгранично.
— О, вот
— А я — свою дочь! Не расслабляйся, я еще навещу тебя до отъезда.
Правитель еще дважды заглядывал к дочери до отъезда, но она была все также плоха. Няня остригла ее прекрасные темно-русые волосы, чтобы легче переносился жар, и Ив, чье лицо за время «болезни» еще больше осунулось, стала похожа на мальчика-подростка. При отце она периодически «проваливалась в забытье», начинала что-то неразборчиво бормотать, и в результате едва не переборщила. Правитель уже не на шутку о ней беспокоился и всерьез подумывал об отмене поездки. Но, в конце концов, чувство долга взяло свое, и он решил ехать, рассудив, что его присутствие вряд ли поможет дочери.
Ив заблаговременно переговорила с няней, вкратце все ей рассказав, и объяснила, что от той требуется. Всегда недолюбливавшая Правителя за его обращение с женой и дочерью добрая старушка с удовольствием согласилась помочь. Она должна была не пускать никого в покои, скрывая побег как можно дольше. Зная, насколько отец боится огласки, Ив не сомневалась: он не поручит проверять, на месте ли дочь. Лекаря, если он решит навестить больную, няня обещала запугать безостановочным бредом подопечной и строгим приказом Правителя не подпускать к дочери посторонних, пока она в таком состоянии.
Правитель уехал утром, заглянув на прощание к Евангелине и застав ее спящей. Ив позволила себе отдохнуть, так как фальшивая болезнь измотала ее, а она собиралась отправиться в путь через пару часов после отъезда отца, и силы были ей очень нужны. Как только глава государства вышел, няня разбудила ее. Девушка, переставшая принимать снадобье еще вечером, чувствовала себя почти здоровой. Она позавтракала, оделась, собрала последние мелочи, обнялась с няней и нырнула в потайной ход.
Выбравшись из дворца, она отправилась к условленному постоялому двору, носившему многообещающее для любителей поесть название «Слизень и салат». На грубо намалеванной вывеске над входом был изображен похожий на зеленую кляксу лист салата и плотоядно косившийся на него ужасного вида сиреневый слизень со зверской физиономией и зубастой пастью. Ив, чьи художественные вкусы отличались широтой, а чувство юмора никогда не дремало, несколько минут с удовольствием разглядывала сие творение, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.
Войдя в полутемный, безлюдный по случаю раннего часа зал, заставленный столами и стульями, она сразу увидела Шона, стоявшего у стойки и о чем-то беседовавшего с вальяжным усатым хозяином, похожим на пухлого сытого кота. Ив подошла к гвардейцу и хлопнула его по плечу.
— Привет, давно ждешь? — спросила она низким, чуть хрипловатым голосом, который выбрала для своей мужской роли. — А где
Шон обернулся и в недоумении уставился на нее.
— Что с тобой случилось? Ты еще больше стал похож на привидение!
— Прихворнул, но это не заразно и уже прошло, — сказала Ив, подмигнув ему.
— Давай отойдем и сядем за стол, там удобнее говорить, — предложил Шон переодетой девушке, одновременно кивком показывая хозяину, что их разговор окончен.
— Старею, мой лорд, — улыбнулся тот. — Признаться, решил, вы девицу ждете. Вам что-нибудь принести, молодой господин? — обратился он к Ив с некоторым ехидством.
— Не вздумай стакан молока предлагать, милейший, — сердито зыркнув на него, ответила та. — Любимая шутка вашего брата, когда видите кого-то в штанах, но без щетины на подбородке. Если я еще не бреюсь, это не значит, что не умею меч в руках держать!
Шон с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть.
— Да успокойся ты, не с той ноги встал? — миролюбиво сказал он, потом обратился к трактирщику: — Ничего не надо, Саймон, спасибо. Мы немного поговорим у тебя в уголке и разойдемся.
Хозяин пожал плечами и занялся протиранием кубков. Шон с Ив прошли к небольшому столу, стоявшему в полутемном углу вдали от стойки.
— Ну, ты даешь, — сказал гвардеец, — от Филипа зубоскалить научился?
— Ты уж меня совсем незнамо за кого держишь. От вашего дружка я много чему научился, но пошутить и сам всегда был не дурак. Вы меня знаете плохо.
Тут уж гвардеец не выдержал и рассмеялся. Ив довольно мрачно смотрела на него, потом спросила:
— Где же твой друг?
— У него неожиданно возникли дела, он не сможет прийти, — успокоившись, ответил Шон.
— Что за дела? — с подозрением спросила Ив.
— Не беспокойся, — улыбнулся гвардеец, — он скорее умрет, чем выдаст тебя. Дело в том… — он замялся, прикидывая, стОит ли делиться информацией с дочерью Правителя. — Мы с Кайлом служим не только в гвардии, но и выполняем поручения Тайной службы. Его внезапно вызвали сегодня утром, он очень жалел, что не сможет пожелать тебе удачи.
— Да, обидно, я тоже хотел (Ив, войдя в роль, говорила о себе в мужском роде) с ним проститься… Скажи, похожа я на мальчика? — шепотом задала она волновавший вопрос.
— Еще сомневаешься после разговора с Саймоном?
— Твой Саймон — первостатейный пройдоха, это за полмили видать. Скажи, что сам думаешь.
— Похожа, даже больше, чем я ожидал, но вид у тебя очень нездоровый, — ответил Шон с некоторым беспокойством.
— Нужно было болеть натурально, иначе старик не поверил бы.
— Когда вы с Филипом встретитесь, то точно друг друга не узнаете, — покачал головой гвардеец.
— Придется поднапрячься… Спасибо вам с Кайлом за все. Я бы хотел, чтобы и Фил мог вас поблагодарить, но при удачном исходе вы с ним вряд ли когда-нибудь увидитесь.
— К сожалению, это так. Ив, пожалуйста, запомни и ему передай: вы оба всегда можете рассчитывать на любого из нас.
— Спасибо! Для нас это много значит.
Они помолчали.
— Что ж, мне пора, — сказала Ив.