Крест Морриган
Шрифт:
— Ты выживаешь, сидя в своем доме, в темноте и одиночестве?
— Это не дом, — рассеянно заметил Киан. — Это офис. Здесь занимаются делами. Кстати, у меня много домов. Тоже вопрос выживания. Приходится иметь дело с налогами, документами и тому подобным. Такие как я, стараются долго не задерживаться в одном месте. Мы кочевники — по своей природе и по необходимости.
Он наклонился вперед, упираясь локтями в колени. Лишь с немногими он мог откровенно говорить о своей сущности. Это был его выбор, его жизнь.
— Я
— Думаешь, у меня есть выбор?
— О, да. — Киан снова выпрямился. — Выбор всегда есть. За множество своих жизней мне не раз приходилось его делать. — Он прикрыл глаза, лениво потягивая вино. — Что-то назревает. Я слышу глухой гул в том мире, который находится внизу, под нашим. В его темных уголках.
— Если ты прав, все гораздо серьезнее, чем я думал. Нужно быть начеку. Как правило, я не общаюсь с вампирами.
Хойт нахмурился, вспомнив, что Киан всегда был очень общительным.
— Почему?
— Потому что в большинстве своем они лжецы и убийцы и, кроме того, слишком много внимания уделяют собственной персоне. Люди, которые имеют с ними дело, — либо безумцы, либо обреченные. Я плачу налоги, мои документы в полном порядке. Сижу тихо и не высовываюсь. Примерно раз в десять лет переезжаю и меняю имя, чтобы замести следы.
— Из твоих слов я и половины не понял.
— Как это ни парадоксально, — продолжил Киан, — эта битва только всем сделает хуже. Так всегда бывает с массовыми убийствами, и те демоны, которые собираются уничтожить мир, глупы и недальновидны. Мы должны научиться жить в этом мире. Так?
Киан умолк. Сосредоточившись, он мог бы услышать каждый удар сердца брата, малейшее изменение в звуке включенного кондиционера, жужжание электрической лампочки на столе. Или, наоборот, отключиться и не слышать их, не обращать внимания на привычный шум.
Он научился управлять собой — времени для этого у него было достаточно.
Выбор. А почему бы и нет?
— Все сводится к крови, — сказал Киан, не открывая глаз. — В конечном итоге все сводится к крови. Без нее мы не выживем — ни вы, ни мы. Именно ее мы приносим в жертву — богам, которым вы поклоняетесь, государствам, женщинам. И проливаем по тем же причинам. Хотя таких, как я, причины не интересуют.
Теперь он открыл глаза, демонстрируя Хойту, что в них может гореть красный огонь.
— Мы просто насыщаемся этой кровью. Стремимся к ней, жаждем ее. Без нее мы прекратим существование. Мы созданы для того, чтобы охотиться, убивать, пить кровь. Одним из нас это нравится больше, другим — меньше. Как и людям. Некоторые получают удовольствие, причиняя боль, нагоняя
— Ты убийца.
— А когда ты в лесу охотишься на оленя и отнимаешь у него жизнь, это ты не считаешь убийством? Для нас вы точно такая же дичь, не больше и не меньше.
— Я видел твою смерть.
— Падение со скалы еще не значит…
— Нет, я видел, как она тебя убила. Сначала мне показалось, что это сон. Ты выходишь из таверны и садишься в ее карету. Вы бросаетесь в объятия друг друга, и карета уезжает из деревни. А потом ее глаза меняются, в темноте сверкают клыки, и она впивается в твое горло. Я вижу твое лицо. Боль, потрясение и…
— Похоть, — закончил за него Киан. — Экстаз. Довольно сильное ощущение.
— Ты пытался бороться, но она набросилась на тебя, словно дикий зверь. Мне показалось, ты мертв, но это было не так. Вернее, не совсем так.
— Нет. Для того, чтобы насытиться, вампир просто пьет кровь своей жертвы. Но чтобы изменилась сущность человека, этот самый человек должен вкусить крови своего убийцы.
— Она вспорола себе грудь и прижала твой рот к ране. Ты пытался сопротивляться, но затем начал сосать, словно младенец.
— Соблазн очень силен, и, кроме того, это вопрос выживания. Либо пить кровь, либо умереть.
— Сделав свое дело, она швырнула тебя на дорогу и уехала. Там я тебя и нашел. — Хойт сделал большой глоток, чтобы унять подступившую к горлу тошноту. — Перепачканного кровью и грязью. Так ты надеялся выжить? К подстреленной на охоте дичи и то проявляют больше уважения.
— Будешь меня поучать? — Киан встал и снова потянулся за бутылкой. — Или ты пришел за знаниями?
— За знаниями.
— Так вот. Одни вампиры охотятся группами, другие — поодиночке. Мы наиболее уязвимы в момент пробуждения — когда впервые восстаем из могилы, или вечером, если весь день спали. Мы ночные существа. Солнце для нас — смерть.
— Вы сгораете в его лучах.
— Ага, кое-что тебе уже известно.
— Видел. Они охотились на меня, когда я возвращался домой. В облике волков.
— Менять облик могут только вампиры, достигшие определенного возраста и силы, находящиеся под покровительством другого могущественного демона. Большинство же вынуждено мириться с тем обликом, в котором они умерли. Физически мы не стареем. Еще одно приятное дополнение.
— Да, ты, пожалуй, не изменился, — отметил Хойт. — Хотя есть немного. И дело не только в одежде или прическе. Ты двигаешься иначе.
— Я не тот, что прежде, и ты должен это запомнить. Наши чувства обостряются, и чем дольше мы живем, тем эти чувства сильнее. Огонь, как и солнце, для нас смертелен. Святая вода, если она освящена должным образом, обжигает нас, а крест, который носят с верой в душе, нас отгоняет.