Крещендо

Виктор стучит в металлическую дверь – так сильно, наотмашь, что начинают болеть кулаки. Никто не открывает.

Он вновь окидывает взглядом маленькую комнату без окон: голые стены, аккуратно заправленная кровать, стол со стулом по центру, в углу – два желтых пластиковых контейнера.

Похоже на тюремную камеру.

Но за что его сюда бросили? И кем были те люди, которые его схватили?

– Откройте! – нервно кричит Виктор, продолжая долбить кулаками в дверь. – Немедленно откройте!

Из динамика

над дверью доносится мужской голос – холодный и требовательный:

– Виктор, пожалуйста, успокойтесь.

– Я успокоюсь, когда меня выпустят из этой камеры!

– К сожалению, мы не можем этого сделать, – отвечает голос. – Вернитесь за стол. Там установлен микрофон, вас будет лучше слышно.

Немного помедлив, Виктор нехотя выполняет просьбу: отодвигает стул (металлические ножки скрипят по плиткам на полу), садится за стол. Он кладет ладони перед собой, ощущая стальную поверхность столешницы.

Холод от рук передается всему телу, и Виктор передергивается от дрожи.

А может, его трясет от страха?

На столе стоят пластиковая бутылка с водой, стакан и микрофон. Виктор наклоняется к нему чуть ближе. Произносит, стараясь сохранять самообладание:

– Вы что, меня записываете?

– Да, это нужно для протокола, – раздается из динамика голос наблюдателя. – Мы регистрируем все, что вы делаете и говорите. Виктор, пожалуйста, успокойтесь. Выпейте воды.

– Спасибо, не хочу, – Виктор язвительно ухмыляется.

– Беседа будет долгой. Нам нужно задать много вопросов.

– Кто вы?

Динамик молчит, но спустя несколько секунд наблюдатель все-таки отвечает:

– Врачи. Эпидемиологи.

– Что?! – Виктор чуть не подскакивает на стуле от удивления. – С каких это пор врачи похищают людей средь бела дня? – Гнев и раздражение кипят в голосе Виктора. – Вы схватили меня на улице, когда я выходил с работы! Ничего не объяснили, запихнули в фургон, а потом в эту камеру без окон! С запертой дверью! На каком основании вы меня задержали?!

– Виктор, я сожалею, что мои коллеги причинили вам дискомфорт, но другого выхода не было: приходится действовать быстро. Мы не можем тратить время на уговоры.

Виктор напрягается: ладони непроизвольно сжимаются в кулаки, спина деревенеет.

– Почему вам приходится действовать быстро?

Наблюдатель отвечает после короткой заминки:

– Мы должны как можно скорее изолировать всех контактных лиц. Опыт предыдущих пандемий показал, насколько это важно.

Виктор проглатывает вязкий ком в горле прежде, чем произнести в изумлении:

– Вы о чем вообще говорите?!

Бесстрастный голос наблюдателя словно окатывает холодом из динамика:

– Существует высокая вероятность, что вы можете быть переносчиком новой, ранее неизвестной инфекции.

– Вы серьезно?! –

Виктор чувствует, как шумит кровь в ушах. – Вам что, «короны» было мало?!

Голос наблюдателя впервые за время разговора звучит напряженно:

– Боюсь, что в этот раз речь идет о чем-то более серьезном, чем коронавирус или другие известные науке патогены.

Все, с него хватит этого бреда!

Виктор в ярости ударяет кулаком по столу.

– Да вы там с ума сошли, что ли? – кричит он. – Я прекрасно себя чувствую!

– После того, как я побеседую с вами и соберу анамнез, врачи осмотрят вас и возьмут анализы. – Наблюдатель делает небольшую паузу, будто аккуратно подбирая слова, а затем продолжает: – Но вначале следует убедиться, что вы не представляете для них явной опасности.

Виктор фыркает от возмущения:

– Да вы сами больные – на голову! Неужели не видно: я в полном порядке! Здоров, как бык! У меня ничего не болит!

Он встает из-за стола, ходит по камере – от стены до стены, всего лишь четыре шага, туда и обратно, туда и обратно.

– Да здесь даже туалета нет! – взрывается Виктор. – Только кровать!

– Вам придется совершать мочеиспускание и дефекацию в специальные контейнеры, они стоят в углу. Мы заберем на исследование все ваши биоматериалы.

Виктор смотрит на желтые контейнеры. Только сейчас он замечает на них черные переплетенные полукруги – символ биологической опасности.

Виктор нервно усмехается:

– Можете подавиться моим дерьмом! Я вам такую кучу наваляю, что вы еще пожалеете!

– Виктор, давайте без грубостей, – спокойно просит наблюдатель. – Пожалуйста, вернитесь за стол. Вас плохо слышно.

Мотнув головой в бессильной ярости, Виктор садится за стол. Сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Хочется раздолбать к чертям собачьим проклятый микрофон. Да еще этот шум в ушах…

– Так лучше. – Голос наблюдателя звучит нарочито спокойно, будто ему приходится разговаривать с буйнопомешанным. – Чем быстрее вы ответите на вопросы, тем больше шансов, что нам удастся во всем разобраться и, возможно, помочь вам.

– Возможно?! – Виктор чуть не давится слюной.

Наблюдатель отвечает таким серьезным тоном, что Виктор окончательно понимает: нет, он не шутит. И это точно не розыгрыш или какое-то недоразумение.

– Я не буду вас обнадеживать. Ситуация крайне опасная и быстро выходит из-под контроля. Скорее всего, ваша жизнь тоже в опасности. Но ответы, которые вы дадите, могут вас спасти.

Виктор берет пластиковую бутылку со стола, наливает воду в стакан, выпивает. Прохладная жидкость смачивает пересохшее горло, но голос, которым Виктор произносит свой вопрос, все равно звучит слишком хрипло: