Крещендо
Шрифт:
Скотт наклонился в сторону, высунулся в открытую дверь, и его стошнило.
Брр…
Я схватила его за рубашку, резко втянула в машину и вжала педаль газа Мустанга, чтобы тот прокатился шага на два вперед. Потом я затормозила и вышла наружу. Обойдя машину на сторону Скотта, я вытащила его под руки из автомобиля, заведомо оберегая свои ноги от содержимого только что опустошенного желудка. Он забросил руку мне на плечо, и это все, что уберегало меня от падения на землю под его весом.
— Какая квартира? — спросила я.
— Тридцать
Последний этаж. Ну конечно. С какой радости мне сейчас должно было повезти?
Я протянула Скотта оба пролета ступенек; тяжело дыша, и, пошатываясь, мы ввалились в открытые двери его квартиры, которая была заполнена извивающимися и трущимися между собой под звуки рэпа телами; музыка была включена так громко, что, мне казалось, мои мозги сейчас разлетятся на кусочки.
— Спальня в дальней части квартиры, — Скотт промычал мне на ухо.
Я протолкалась со Скоттом через толпу, открыла дверь в конце зала и сбросила его на нижний матрац двухъярусной кровати в углу. В углу напротив стояли маленький стол, открытая корзина для белья, стойка под гитару и несколько свободно лежащих гантелей. Стены побелели от времени и местами были украшены постерами из фильма "Крестный отец. Часть 3" и знаменем Патриотов Новой Англии.
— Моя комната, — сказал Скотт, заметив, что я осматриваюсь вокруг. Он похлопал по матрацу рядом с собой. — Располагайся.
— Спокойной ночи, Скотт.
Я стала тянуть на себя закрытую дверь, когда он сказал: — Можешь мне дать попить? Воды. Хочу избавиться от этого привкуса во рту.
Мне хотелось убраться из этого места, но я не могла избавиться от въедливого чувства жалости к Скотту. Если я брошу его сейчас, он, возможно, проснется завтра в луже собственной рвоты. С другой стороны, я могу протрезвить его и дать таблетку ибупрофена.
Маленькая изогнутая кухонька квартиры выходила на гостиную, превращенную той ночью в танцпол, и, протиснувшись сквозь толпу народа на входе в нее, я открывала и закрывала ящики в поисках стакана. Я нашла стопку пластиковых белых стаканчиков над раковиной, открыла кран и подставила стаканчик под струю воды. Когда я поворачивалась, чтобы отнести воду Скотту, мое сердце подскочило. В нескольких шагах от меня, прислонившись к буфету напротив холодильника, стоял Патч. Он отгородился от толпы, и его бейсбольная кепка, натянутая низко на лицо, свидетельствовала о том, что он не заинтересован в длительном общении. Его поза выражала нетерпение. Он поглядывал на часы.
Не видя возможности избежать встречи с ним, кроме как перепрыгнув через кухонный стол в гостиную, и чувствуя, что я задолжала ему цивилизованное обращение — плюс, разве мы не достаточно взрослые, чтобы разрешить этот вопрос зрело? — я разлепила внезапно пересохшие губы и подошла. — Развлекаешься?
Жесткие черты его лица смягчились улыбкой. — Я могу думать лишь об одном, чем занялся бы с б'oльшей охотой.
Если это был намек с сексуальным подтекстом, то я собиралась его проигнорировать. Я забралась на кухонный стол, свесив ноги. — Останешься на всю ночь?
— Если я буду вынужден остаться тут на всю ночь, лучше сразу пристрели меня!
Я вытянула руки. — У меня нет оружия, прости.
У него была
— Выстрелив в тебя, я тебя не убью, — напомнила я. — Одна из оборотных сторон бессмертия.
Он кивнул, жесткая улыбка сверкнула из-под тени кепки. — Но ты бы сделала это, если б могла?
Я колебалась, прежде чем ответить. — Я не ненавижу тебя, Патч. Пока нет.
— Ненависть недостаточно сильна? — предположил он. — Есть что-то глубже?
Я улыбнулась одними губами. Мы, казалось, оба понимали, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет, особенно здесь, и Патч спас нас обоих, повернувшись к толпе позади нас.
— А ты? Останешься надолго?
Я спрыгнула с кухонного стола. — Не. Я несу воду Скотту и освежитель для рта, если смогу его найти, потом уйду отсюда.
Он схватил меня за локоть. — Ты бы застрелила меня, но при этом хочешь спасти Скотта от похмелья?
— Скотт не разбивал мне сердце.
Тишина длиною в два удара сердца зависла между нами, потом Патч очень тихо сказал: — Давай уйдем.
По взгляду, брошенному на меня, я отчетливо поняла, что он хотел этим сказать. Он хотел, чтобы я сбежала вместе с ним. Бросить вызов архангелам. Презреть то, что они в конечном итоге найдут Патча.
От одной мысли о том, что они могут сделать с ним, я чувствовала себя заточенной в ледяной ловушке, я холодела от страха, застывала от кромешного ужаса. Патч никогда не говорил мне, на что похож ад. Но он знал. И тот факт, что он не рассказывал об этом мне, рисовал передо мной очень живую и очень мрачную картинку.
Я не сводила глаз с гостиной. — Я обещала Скотту стакан воды.
— Ты проводишь слишком много времени с парнем, которого я бы назвал темным, а с моим восприятием такой титул достаточно сложно заслужить.
— Узнать темного принца может только ему подобный?
— Рад, что ты не потеряла своего чувства юмора, но я серьезно. Будь осторожна.
Я кивнула. — Я благодарна за твою заботу, но я знаю, что делаю.
Обойдя Патча, я проскользнула сквозь толпу беснующихся в гостиной людей. Мне нужно было уйти. Это было слишком для меня: стоять рядом с ним так близко и ощущать эту стену изо льда, такую толстую и непроницаемую. Знать, что мы оба хотим то, что не можем иметь, несмотря на то, что желаемое находилось на расстоянии вытянутой руки.
Я проделала уже полпути через толпу, когда кто-то сзади потянул за ленточку моей кофты. Я повернулась, ожидая увидеть Патча, который решил оставить за собой право последнего слова, или может — более пугающее — отбросить все предосторожности на ветер и поцеловать меня, но это был Скотт, который, лениво улыбаясь, смотрел на меня сверху вниз. Он отбросил мне волосы с лица и, наклонившись, прикоснулся губами к моим губам. У него был вкус мятного освежителя для рта и зубной пасты. Сначала я отстранилась. А потом подумала, почему меня должно заботить то, что Патч может это видеть? Я не делала ничего из того, чего он еще не сделал. У меня такое же право идти дальше, как и у него. Он использовал Марси, чтобы заполнить пустоту в своем сердце, а теперь моя очередь — Скотт.