Крепы
Шрифт:
— Позвольте поцеловать даме ручку! — загудел робот, и женщина не из нашего города отшатнулась.
Когда мы все вошли, этот робот, Ипполит Карпович, выскочил из-за своего стола и, перегораживая проход, скрипуче заорал:
— Пропуск!
— А настоящий Ипполит Карпович — умер он или все-таки жив? — спросила женщина, пятясь и прижимаясь спиной к стене.
— А какая разница, жив он или умер? В его возрасте это уже все равно — толку-то никакого! Дожил до ста лет и работать не может! — сказал водитель. — Я всегда говорил, что лучше умирать молодым.
— Я не умер, я жив, — вдруг загудел робот. —
Откуда прилетел Кромвель, я не понял, но единственная в городе птица вообще имеет привычку появляться как-то неожиданно. Кажется, воробей выбрался из кармана этого, с крыши, которого они все называли Кирилловым. Описав краткий полукруг от пола к потолку, черный воробей на мгновение завис в воздухе, а потом камнем упал на голову роботу. Механический Ипполит Карпович плавно взмахнул своими длинными руками, пальцы в белых перчатках растопырились, и из груди его донесся пронзительный звон и хруст. Зацепившись коготками за фуражку, Кромвель повис головой вниз. Несколькими крепкими ударами клюва птица расколола фотоэлементы робота. Растопыренные пальцы судорожно замелькали в воздухе. Кромвель бесстрашно перескочил с фуражки на зеленое плечо и ударил металлическим клювом в ушную раковину робота.
— Молодец, птичка! — прямо-таки пропел Кириллов. — Так его, так его, крепа-мерзавца!
Я осмотрелся — мертвецы испарились. В холле остались только я, отец и Петр Сергеевич. Ипполит Карпыч сначала постоял, раскачиваясь, потом уперся руками в стену и упал.
— А где все? — спросил отец.
— Вот, всегда так, — сказал Петр Сергеевич. — Никогда не угадаешь… — Он тер пальцами глаза. — Вы только не удивляйтесь, у мертвых свои пути, у живых — свои, и очень часто они расходятся.
Робот неподвижно лежал лицом вниз, и только рука в белой перчатке слегка царапала пол.
— Как это все-таки ужасно. — Концом ботинка отец осторожно ткнул робота куда-то в бок. — Но вы говорите, в нем была человеческая душа?
— Боюсь, что прошедшее время здесь не совсем применимо, — вздохнул Петр Сергеевич.
Потом мы все удобно уселись на стульях в кабинете главного инженера, и тот устроил Петру Сергеевичу разгон. Он буквально орал на него:
— Вы обязаны были предоставить нам человека! Да, я догадываюсь, что это не ваш профиль. И не говорите мне, что работы по горло! — Он не давал Петру Сергеевичу даже вставить слово. Он повышал и повышал голос. — Короче, дело общее, а у нас живых людей больше нет! Впрочем, проверим. Он надавил клавишу селектора и спросил в микрофон:
— Милочка, пожалуйста, справку: есть на нашем предприятии хоть один живой человек?
— Нет, живых людей больше нет, — отозвался механический голос электронной секретарши.
— Вот видите, нету! — Главный инженер потер ладонью свой голый затылок. — Нету, и неоткуда им взяться. Так что придется вам!..
— Вы с ума сошли, — сказал Петр Сергеевич. Он заметно накалился. — То, что мы до сих пор отправляли к вам на работу людей, лишая их законного отпуска, в общем-то, с нарушениями, совершенно не дает вам права на меня орать.
— Да, — согласился главный инженер. — Вы правы. — Взгляд его остановился на Кромвеле. Птичка оседлала пепельницу и клевала неизвестно кем насыпанные туда семечки. — А робота вы напрасно разбили — достаточно было программу сменить. И не нужно
VI
Машину вел теперь Петр Сергеевич. Он был раздосадован. Сначала он много говорил, а потом надолго замолчал. В отсутствие мертвецов мы с отцом развалились на заднем сиденье. Теперь в машине дышалось легче.
— …К чертям ученый совет! В лабораторию я сегодня тоже никак не попадаю! — опять перечислял Петр Сергеевич. — Там же теперь ремонта на сто миллионов. Ну хорошо, люди есть, материалы есть… Но где это есть? Придется с жилищного строительства снимать. Вы представляете, какой это скандал?!
— Погодите, погодите, — перебил его отец. — Ведь сгорело здание, уничтожено целое здание в городе. По вашей собственной логике, сверхсистема разрушена!..
— Кабы так просто. — Голос Петра Сергеевича вдруг оказался усталым, и мне сделалось его жаль. — Кто здание поджег? Крепы. Да и не сносили, а подожгли. Вот если бы его бульдозером, да за рулем живой бульдозерист сидел, вот тогда!.. Да и то неизвестно… мы же не знаем на самом деле, что получится, если теперь ломать… В самом начале, пятьсот лет назад, там понятно: снесли — и все, точка. Но попробуй докопайся теперь до этого начала! В общем, так. — Одной рукой он вел машину, а другой разворачивал на сиденье карту города. — Едем на телефонную станцию, потом на фабрику игрушек. И все — остальное вы как-нибудь сами.
«Крепы, — думал я. — Ведь они называют так и Анну, и полосатого Тима. И Эльвира у них — тоже креп… Как они их ненавидят! Петр Сергеевич и слова этого спокойно сказать не может… Правда, вчера… Да, это было вчера… — Я почти увидел, вспомнил квас, вытекающий из расколотой бочки, окровавленную голову старухи… — Так ведь тоже нельзя! Но я все равно их люблю — и Эльвиру, и Анну… Я их люблю, потому что они красивые и добрые. А если они красивые и добрые, то поступают правильно. Просто я еще маленький и чего-то не понимаю».
VII
У проходной на телефонной станции стояли два живых охранника, вооруженных настоящими заряженными автоматами. Все было ярко освещено. На высоких железных столбах медленно поворачивались черные квадраты видеокамер. Здесь везде было электронное слежение.
Как и любому мальчику, мне хотелось хоть раз в жизни пройтись по коридорам и залам телефонной станции, единственного по-настоящему секретного места в городе. Но теперь, перешагнув ее порог, я не испытал ничего особенного. Мысли были о другом.
«Может быть, действительно поехать с отцом? Вернуться всегда успею, а вот уехать из города, может, никогда больше и не получится. Ехать или нет? Может, я там и не умру? Там все другое…»
Петр Сергеевич представил отца заведующему станцией. Отец радостно тряс его руку, а заведующий хитро улыбался и, без конца застегивая свой синий халат, говорил:
— Да, действительно, от нас можно позвонить в прошлое… В любое время, в любое место, только туда, где есть телефон… Увы, не все прошлое у нас телефонизировано… А так — в любую точку планеты, в любое время. Вам, как почетному гостю, могу предложить льготный тариф!..