Чтение онлайн

Его Кобры занимали место на правом фланге боевых порядков маратхской армии, а потому оказались в стороне от вражеского удара. Если бы остальная пехота удержала позиции и приняла бой, Додд остался бы с ней, но разгром арабов деморализовал войско Ману Баппу. Ряды его стали таять, и как только первые дезертиры устремились на север, полковник понял: сражение проиграно. Такое уже случилось под Ассайе. И вот теперь повторилось здесь. Разгром! Катастрофа! Он развернул коня и заставил себя улыбнуться солдатам в белых

мундирах.

– Вы не проиграли! – крикнул Додд. – Вы даже не дрались сегодня! Кто не выдерживает удара врага, кто ломает строй, тот погибает. Но кто сражается, тот выживает и побеждает. Джемадар! Марш!

Теперь его Кобрам предстояло выполнить один из сложнейших тактических маневров: отступить с поля боя. Они шли, построившись в свободное каре, центр которого постепенно заполняли женщины с детьми. Проникнуть туда пытались и чужие пехотинцы, но полковник строго приказал своим людям отгонять подальше.

– Если не уходят – стреляйте! – Не хватало только, чтобы и его полк заразился паникой.

Додд ехал за строем и, услышав звук кавалерийской трубы, обернулся – пригорок заливала волна неорганизованной легкой кавалерии.

– Стой! – крикнул он. – Сомкнуть ряды! Примкнуть штыки!

Каре сжалось, все его четыре стороны образовали плотные, неприступные грани. Додд, пробившись через строй, наблюдал за приближающимися всадниками. Он не верил, что они рискнут подойти на расстояние выстрела – зачем связываться с регулярной частью, если гораздо легче отправиться к востоку и пограбить тех, кто не способен оказать никакого сопротивления. Так и случилось: едва увидев, что их ожидает ощетинившееся мушкетами каре, кавалеристы отвернули.

Полковник убрал пистолет в кобуру.

– Джемадар! Продолжать марш!

Останавливаться и смыкать ряды пришлось еще дважды, но оба раза преследователи отказывались от своих намерений, поняв, что имеют дело с дисциплинированными, не склонными к панике солдатами. Красномундирная пехота в погоне не участвовала. Она вышла к деревне Аргаум, где и задержалась, залечивая раны и приходя в себя. Что же касается союзников британцев, то эти любители поживиться предпочли преследовать откатившиеся на север остатки маратхской армии, а не умирать, атакуя колонну Додда.

Отрываясь от противника, полк уклонялся к западу. К ночи, убедившись, что маневр удался и цель достигнута, Додд приказал перестроиться в колонну поротно. К полуночи, когда на небе выступила ясная луна, звуки британских труб смолкли. Впереди их ждали долгий путь и неизбежные стычки и потери, но от главных сил неприятеля удалось оторваться. Люди устали, зато чувствовали себя в безопасности в укрытых тьмой полях сорго, высохших ирригационных каналах и редких деревушках, где проходящую колонну встречали отчаянным лаем немногочисленные собаки.

Местных жителей Додд не беспокоил. Продовольствия у полка

хватало, а водой они запаслись еще раньше, когда наткнулись на водохранилище.

– Где мы, джемадар?

– Не знаю, сахиб. – Гопал усмехнулся, блеснув полоской белых зубов.

– Вот и я не знаю. Зато я знаю, куда мы пойдем дальше.

– Куда, сахиб?

– В Гавилгур, Гопал. В Гавилгур.

– Тогда, сахиб, нам надо повернуть на север. – Гопал вытянул руку в направлении темнеющих на фоне звездного неба высоких гор. – Это там, сахиб.

И Додд повел своих Кобр к крепости, которая еще ни разу не уступала врагу. К неприступной горной твердыне. К Гавилгуру.

* * *

На поля пришел рассвет. Возле похолодевших тел захлопали крыльями птицы-стервятники. Запах смерти ощущался уже явственно и должен был стать еще сильнее, когда солнце поднимется выше и разогреет неподвижный воздух до температуры печи. Горны сыграли побудку, и дозоры, выставленные на ночь вокруг Аргаума, разрядили мушкеты выстрелами в воздух. Пальба всполошила падальщиков; стаи птиц поднялись над усеянными трупами полями, собаки с ворчанием оторвались от мертвецов.

В первую очередь живым следовало позаботиться о тех, кто погиб накануне и не дожил до рассвета. Потери были не так уж и велики – в наступлении погибло едва ли более пятидесяти красномундирников. А вот численность убитых маратхов и арабов составляла несколько сотен, так что занимавшимся сбором и погребением мертвецов ласкарам пришлось потрудиться. Некоторые, хотя и немногие из вчерашних врагов, дотянули до утра, и те, кого милосердно прикончили ударом штыка, могли считать себя счастливчиками. Куда меньше повезло тем, кто попал в палатки костоправов.

Захваченные у неприятеля орудия тщательно осмотрели и около дюжины признали годными для продолжения службы уже под британским флагом. Все они отличались высоким качеством и были изготовлены в Агре обученными французами мастерами, правда, одни имели неподходящий калибр, а другие украшали столь непристойные изображения корчащихся богов и богинь, что ни один мало-мальски уважающий себя пушкарь никогда не стал бы их обслуживать. Двадцать шесть пушек подлежали уничтожению.

– Опасное дело, – доверительно сообщил Шарпу полковник Уильям Уоллес.

– Так точно, сэр.

– Видели, что случилось в Ассайе? – спросил полковник, снимая треуголку и обмахиваясь ею как веером. Белые перья плюмажа были испачканы засохшей кровью.

– Не видел, сэр, но слышал.

Неприятный инцидент произошел после сражения под Ассайе при подрыве захваченной неприятельской артиллерии. Одно громадное осадное орудие взорвалось преждевременно, что привело к гибели двух инженеров.

– Хороших инженеров не хватает, – заметил Уоллес, – а они нам еще понадобятся, если только пойдем к Гавилгуру.