Кремль
Шрифт:
«Какая чепуха, – подумал Сазонов. – Не понимают логику премьера. Он никогда не поддается давлению. Никакому! Если критикуют, для него это лишний повод сохранить людей. А когда никто ничего не ожидает, он может их и заменить. Но по собственной воле».
Это особенно импонировало Сазонову. Он презирал так называемые демократические процедуры и полагал, что важнейшие назначения всегда решаются узким кругом лиц и на Западе, и на Востоке, и в России. Иначе не бывает.
Если «играть в демократию», ничего не решишь! Или играть – или работать.
Сазонов предпочитал работать, причем
Вице-премьер ожидал, что проект вызовет сильное сопротивление. Противники объединения будут кричать, что вице-премьер и так захватил слишком много власти.
«Еще схему окончательно не отработали, а они уже дрожат от возмущения. Даже термин придумали – «экономический диктатор». Но это перебор! Я не отделяю себя от премьера и его стратегии. Нападающие целят в премьера. Так получается. Но не хотят в этом признаться. Крутят, изворачиваются».
Аргументы звучали убедительно, но основная слабость состояла в том, что все они были для внутреннего пользования. Не принято вслух рассуждать на столь деликатные темы.
«Обновить команду перед отчетом в Госдуме... Придумали, ловкачи. Да зачем ее обновлять? Какой сейчас может быть прессинг Думы? Сами пишут, что парламент штампует решения правительства. Отчет премьера перед депутатами пройдет без сучка и задоринки. Кто в этом сомневается? Никто. Так зачем распространять слухи и сомнительные прогнозы?»
Сазонов считал себя государственником и был убежден, что финансовая поддержка должна служить усилению его единомышленников. Они радеют за интересы государства? Значит, им и нужно помогать.
Технологии увода капиталов из страны достигли совершенства по тонкости и изощренности исполнения. Всех не проконтролируешь. Сначала нужно разобраться в человеке, его мотивах, а дальше решать вопрос о финансовой поддержке бизнеса. Можно даже вовлечь в проект ненадежных, но денежных партнеров, а потом создать им такие условия, что они сами отсеются.
«Говорят, мегакорпорация потребует сильных вливаний государственных денег, – размышлял Сазонов. – Если следовать классическим схемам, потребует. Но дыру в бюджете не пробьет. На общем фоне расходы будут терпимыми. В одиночку и по отдельности металлурги с кризисом не справятся. Нужно их объединить, а заодно провести селекцию на «чистых» и «нечистых». Да, Ноев ковчег, но в творческом развитии».
Он представлял себе мегакорпорацию как проект, выходящий за рамки одной отрасли, как испытательный полигон для новой экономической модели.
Недавно он добивался создания государственных корпораций, но конечным результатом был неудовлетворен. Эти корпорации стали жить своей жизнью, набрали долгов. Деньги портят людей. Уверовали в свою непогрешимость и могущество, вышли из-под контроля, а теперь сами страдают.
«Необходимо искать противовес. Это, кстати, стратегия премьера – система сдержек и противовесов», –
Итак, следует объединить частные компании с государственными предприятиями. Нельзя складывать яйца в одну корзину – перебьют. Все риски сейчас не предусмотришь. Начнем процесс, а дальше посмотрим. Вот тут каждый и проявит себя во всей красе.
Очень кстати подвернулся проект, предложенный металлургическим и газовым олигархом Рашидовым. Однако в коридорах власти считали, что он играет в команде президента и служит ему «кассиром». Поэтому сближение с Рашидовым требовало предельной осторожности, и Сазонов предварительно переговорил с премьером – не будет ли он возражать против обсуждения проекта мегакорпорации.
– Разберитесь в проекте, потом обсудим, – сказал премьер.
Сазонов вздохнул с облегчением: руки развязаны. Он тут же пригласил к себе Рашидова.
Вице-премьер не боялся сложных переговоров. В конце концов, он не обязан отвечать на все без исключения вопросы, которые ему могут задать депутаты, олигархи или «друзья-соперники» в Кремле и правительстве. У него было стратегическое превосходство, которое давала близость к премьеру.
Чем ближе к премьеру, тем большую долю госбюджета ты контролируешь. А это, в свою очередь, дает возможность оценивать, отбирать и отбраковывать.
«Еще неизвестно, кто кого будет спрашивать. У нас по крайней мере вопросы найдутся», – подумал вице-премьер и поверх подчеркнутого им заголовка о «новой команде премьера» поставил большой вопросительный знак.
Спартак Рашидов был уверен: проект мегакорпорации, которую уже окрестили «Ноевым ковчегом», кардинально изменит его положение в бизнесе. Ведь пока, несмотря на титанические усилия, созданная Рашидовым компания все же отставала от ближайших конкурентов. Она была мобильной, агрессивной, но недостаточно мощной, чтобы отвечать его амбициям и планам.
В привычках Рашидов мало напоминал восточного владыку – не любил пустословия и праздности, был деловит и конкретен. Он тщательно подбирал и продумывал аргументы. Выкладывал их постепенно, приберегая козыри и самые важные доводы.
Часто ему был важен не результат – в быстрые успехи он не верил, – а впечатление от собеседника. Он стремился расшифровать тактику, психологический настрой партнера или противника, истинные намерения. Вариантов было много – от активной борьбы или вялого сопротивления до обмана, прикрытого артистичным маневрированием.
Рашидов получал от разгадки этих ребусов огромное удовольствие и энергетическую подпитку. Его излюбленный прием состоял в том, чтобы, разгребая запущенные долговые завалы, накопить «денежный кулак», а затем нанести мощный и неожиданный удар в условиях падающего рынка, по минимальной цене скупив акции конкурента. После этого тщательно «переварить» захваченное, встроить новые активы в свою корпорацию и готовиться к очередному нападению. Не завершив одну операцию, он уже готовился к следующей и в любой момент мог поменять планы, если оказывалось, что запасной проект имеет больше шансов.