Чтение онлайн

Мы же, пока суд да дело озаботились устройством упоров, чтобы нас не сбросило к нехорошей маме. В принципе, эсминец должен постепенно наращивать скорость с постоянным ускорением не более трёх джи, чтобы не вызывать особого дискомфорта у команды. И при таком раскладе нам не составит труда удержаться на его корпусе. Вот если капитан решит для начала взять хороший разгон, и личный состав распределится по ложементам, тогда нам не поздоровится. Что вполне возможно, это ведь не гражданское судно, и уж тем более не пассажирский лайнер.

— Командир, я готов, — наконец доложил Малой, удовлетворённо

поглаживая Трояна.

— Что мы имеем? — поинтересовался я, глянув на хронометр.

До назначенного отбытия эсминца оставался час. Как и говорил Малой, ему потребовался изрядный запас по времени, чтобы тихой сапой пробраться в систему оставшись незамеченным.

— Полный доступ ко всем системам, — довольный собой, начал докладывать Малой. — Бортовой искин меня не видит и в нужный момент я смогу устроить диверсию. Продлится это недолго, он достаточно быстро вычислит подключение и отсечёт Трояна от системы корабля. Но пока это случится, я надеюсь у меня получится наворотить дел.

— Хотелось бы, чтобы у тебя получилось, иначе нам крышка, — заметил я.

— Сам не хочу, — хмыкнул в ответ он.

— Парни, ещё есть время передумать. Станция вот она, сделай шаг и ты на ней. Мы можем интернироваться и никто нас не осудит.

— Обсуждали уже это. Сколько можно? — произнёс Андрей и я представил себе как он сморщился.

— Нас может размазать по этим упорам перегрузкой. Эсминец может развивать ускорение которое не позволит нам сойти с места, пока у нас не закончатся картриджи, а мы из-за перегрузки даже не сможем их поменять. Нас может попросту оторвать и мы останемся в космосе. Случиться может всё что угодно.

— Та ладно тебе командир, — отмахнулся Прохор. — С этим всё понятно. Мы просто умрём. Даже если заявимся на станцию с задранными руками. Лучше подумай о непонятном. Что будет когда мы доберёмся до наших? Командующий эскадрой похоже нас невзлюбил.

— Нас ждёт честное дознание.

— Уверен?

— Кречетов гарантировал это.

— И какие именно он дал гарантии?

— Своё слово.

— И всё? Если мне будет выгодно, то я забуду о своём слове.

— Не забудешь. Ты сейчас работаешь на репутацию. А её ни за какие деньги не купить. Вот и для него репутация на первом месте. Остаётся нам не вляпаться и пройти через дознание без потерь.

— Ну что же, значит всё в порядке, — пожал плечами Прохор.

Эсминец отстыковался от причала в назначенный час. Пока была возможность, мы сменили картриджи жизнеобеспечения. Пусть прежние ещё и не выработали свой ресурс, лучше иметь запас по времени. Мало ли как оно всё обернётся.

В правильности этого решения мы убедились едва корабль отошёл от станции и развернулся ложась на курс. Именно в этот момент Малой матернулся и произнёс в канал.

— Братцы, держитесь, бортовой искин ведёт расчёт на разгон с ускорением в десять джи в течении пяти часов. Команда занимает ложементы.

— Было занятно, а стало весело. Все ещё есть вариант соскочить, — устраиваясь поудобнее, произнёс я.

Десять джи, в принципе не столь уж серьёзное ускорение для разгона. Не сказать, что вообще не представляет сложностей, но в противоперегрузочном ложементе и с нанитами в крови, вполне себе терпимо.

Но вот каково оно будет когда нас станет размазывать по голому железу в течении пяти часов, я пока понятия не имею.

— Нормально, командир, выдержим, никуда не денемся, — помянув самураев по матушке, заверил Прохор.

— Я же их за это на части рвать буду, — пообещал Назар.

— Десант не знает отступлений! — жизнерадостно выпалил Кистень.

Я глянул на молодого, забрало которого было пока прозрачным и увидел как блестят задором его глаза. Совсем ещё пацан, и многого попросту не знает, потому что не испытал на своей шкуре. А вот мы знаем, потому что есть большая разница между кратковременными перегрузками и их длительным воздействием. Потому и не чувствуем радостного возбуждения.

В принципе, начни мы прямо сейчас, и у нас имелись бы все шансы на успех. Но эсминец всё ещё находится в околостанционном пространстве Андоны, территории заявленного нейтралитета, и затевать здесь боевые действия мысль не из лучших. На нас и без того весит угон ракетного катера, но там именно угон, а не боевые действия. Здесь же без драки и крови не обойтись.

Я медленно выдохнул, приготовившись к массе «приятных» ощущений, уповая на своё здоровье и наниты, которым придётся потрудиться обеспечивая не просто моё выживание, но и сбережение здоровья, потому что из инвалида или идиота боец откровенно никудышный.

Горький привкус победы

Чтобы я ещё хоть раз! Хоть когда-нибудь? Это была та ещё пытка. Поначалу просто навалившаяся тяжесть. Но по мере того, как я находился под гнётом перегрузки мне казалось, что мои кости не вынесут этого издевательства, а сознание мутилось всё больше и казалось я вот-вот вырублюсь. Но благодаря нанитам и нейросети продолжал держаться, а нейронные связи моего мозга отказывались разрушаться. Казалось, что пытка продолжается вечность.

Когда перегрузка сократилась всего лишь до трёх джи, я испытал такое облегчение, что невозможно это писать словами. Оставаясь при памяти в течении пятичасовой пытки, теперь я был готов отъехать. Даже не знаю, как мне удалось остаться в сознании.

А нет. Знаю. Автоматическая аптечка постаралась сделав мне противошоковую инъекцию. От осознания этого стало даже как-то совестно перед самим собой, за то, что не выдержал. Правда я очень быстро отмахнулся от подобной блажи. Причём сделал это в прямом смысле этого слова, заодно проверяя все ли кости целы. Порядок. Тело конечно же ноет, но в остальном нормально.

— Братцы, отзовись кто жив, — произнёс я в канал.

— Колун, иди ты в задницу со своими гениальными планами, — простонал Прохор, и добавил. — Малой, только попробуй сдохнуть, я тебя сам пришибу.

— Не волнуйся, я в порядке.

— Да я не за тебя волнуюсь, дубина. Кто ещё твоему Трояну ума даст, кроме тебя.

— Я так и понял, что ты переживаешь за себя.

— А. Ну если так, то да, в тему сказал.

— Собачиться не устали? — с всхлипом произнёс Назар.

— Раз собачатся, значит живы, — возразил Дрон и позвал. — Эй Кистень, чего молчишь, как рыба об лёд.