Чтение онлайн

Она подходит, кладет мне руки на плечо, одну на другую. И мне кажется, что через эти ладони я утеку в небо, останется один серебряный дым.

– Анастасия Павловна, мне надо дописать завещание, я не закончил.

– Ты не успеешь, Даниэль, – это голос второй цертис.

Я узнаю ее, та самая, что сливалась то со мной, то с Юлей. Моя цертис. Однажды она назвала мне свое имя: Изис.

– Вы пришли за мной? – спросил я.

– Не совсем, – сказала Анастасия Павловна. – Но когда распадается тело, завеса падает. Мы видим будущее дальше, чем ты. А Изис еще дальше. Она из той древней расы, что занесли на землю семена жизни и потом долго жили бок о бок с людьми, почитаемые как боги. У них больше нет плоти, потому что они прошли свою

точку «омега». Говорят, люди поторопились. Человечество не готово к переходу.

– Изис, скажи мне, цертис может вызвать Т-синдром? – спросил я.

– Может. Но мы очень редко это делаем. Только когда хотим поднять до себя человека, который уже готов к этому. Как ты. Мы могли бы и подождать, сто, двести лет. Ты успел бы стать величайшим императором Кратоса. Но в твоей судьбе намечался губительный поворот. Тебя надо было спасать. И мы поторопились. Помнишь то сияние, что ты видел, стоя привязанным к дереву на плато Светлояра и готовясь к смерти?

Я кивнул.

– Ты видел меня. Это было твое первое слияние. Только благодаря мне ты смог выжить в отсеках гибнущего корабля, практически лишенных кислорода, и дойти до челнока. Но цертис не может не оставить следов. Тогда же началось твое преображение. Я позаботилась о том, чтобы ты миновал его первую стадию и сразу мог работать с высшими энергиями.

– Если бы не ты, я бы не заболел?

Она улыбнулась.

– Во-первых, не успел. Ты бы погиб вместе с линкором «Святая Екатерина». Но я понимаю, о чем ты. Да, ты мог избежать заражения. Твои родители здоровы. Т-синдром отчасти наследственное явление.

– Наследственное? Значит, дети Дарта тоже заражены?

– Многие, да. Но код не активизируется до пятнадцати лет, у них еще есть время.

– В чем же его причина? Кто придумал этот чертов код, если не цертисы?

Тогда она отошла в сторону, и я смог разглядеть третьего цертиса, дотоле скрытого сиянием Изис.

Это юноша с непокорными вьющимися волосами и тонкими чертами лица. Я сначала не узнал его. Он усмехнулся. Черты лица поплыли, состарились, появилась узкая бородка.

– Федор Тракль! – изумленно воскликнул я.

– Да, именно. Код написал я более ста лет назад. Он был вшит еще в первые модели биомодераторов, к изобретению которых я приложил руку. Тогда биомодераторы могли позволить себе только представители аристократии, по ним и пришелся первый удар Т-синдрома. Многие годы программа спала, и ее никто не замечал. Единственной ее задачей на первом этапе было переписывать и переписывать себя на все новые носители и проникнуть в кровь максимального количества людей. Программа передавалась по наследству от матери к ребенку вместе с биомодераторами. Модели последних усовершенствовались, и, в конце концов, коды были полностью переписаны, но мое детище уже обосновалось в Сети, и устройства связи воспринимали его как обломок старого кода и долгое время пропускали беспрепятственно. Потом запретили все старые коды, но было уже поздно. Правда, в результате все началось с периферийных планет, где контроль был послабее, старые коды вымарывались позже и не так эффективно, как на Кратосе. В результате там они просуществовали подольше. И дольше всего на Дарте. Именно там критическая масса впервые была достигнута. Моя программа постоянно запрашивала другие биомодераторы и оценивала процент зараженных. Когда он превысил некоторое число, программа начала активизироваться. Не обошлось без сбоев и ошибок в оценке процента. Отсюда отдельные случаи Т-синдрома двадцатилетней давности.

– Вы хотели уничтожить человечество?

– Честно говоря, я никогда не испытывал особых восторгов по поводу этой разновидности обезьяны, – усмехнулся Тракль. – Человек слишком несовершенное создание: слишком уязвимое, короткоживущее, ленивое, склонное активизировать в своем примитивном мозгу биохимические процессы, связанные с получением наслаждения, а не думать и создавать новое. Да и мыслит оно чудовищно

медленно, если вообще мыслит. Плоть и кровь не лучший носитель для интеллекта. В плазме все процессы идут куда быстрее, чем в сером веществе. Мы многое смогли сделать на пути совершенствования человека: генетические операции продлили жизнь, биомодераторы практически избавили от болезней, но сущность человека не смогли изменить. Нет, я не хотел гибели человечества. Не так жестоко. Я хотел его изменить. Долго не понимал как. Разумная плазма казалась мне чисто умозрительной идеей, пока я не встретил цертиса и сам не поверил, что это возможно. И тогда я создал код, который должен был преобразовать человека в мыслящую плазму.

– Почему же первый этап преображения часто приводит к смерти? Или это не бесследное уничтожение?

– Это бесследное уничтожение, – сказал Тракль. – Не все готовы к переходу. Измененные люди должны были завоевать мир и заставить измениться тех, кто избежал заражения. Увы, работа с высшими энергиями и агрессивность плохо совместимы. Я был максималистом, я хотел непременно изменить все человечество. Метаморфы должны были выполнить свою миссию и перейти на второй этап преображения. Это получалось далеко не всегда. Первый вариант кода был несовершенен. Но я узнал об этом только став цертисом. У меня не было другой возможности поставить эксперимент. Подопытными кроликами меня не обеспечили, а проверка кода на себе была равносильна самоубийству. Поэтому я ввел себе код, только когда решил, что мои дела на земле закончены. В его работе было много неожиданностей. Я не думал, что это будет так мучительно и займет почти год. Я пытался пропагандировать результаты, и меня сочли сумасшедшим. Но процесс было уже не остановить.

– Первый вариант кода? – спросил я. – Значит, был и второй?

– Конечно. Именно его вводили под видом регистрации на Дарте. Но и он был несовершенен, среди жителей планеты было много смертей. На Тессе был уже третий вариант кода.

– А Огненное Братство?

– Это были первые объединения измененных людей. На мой взгляд, чересчур мистические. Но я дал им коды. Обмен кровью служит той же цели: перекодировать биомодераторы и обеспечить второй этап преображения.

– А зачем нужна Игла Тракля в верхнем зале храма?

– Серая Игла выполняет там свою истинную миссию. Я ведь задумал ее не как оружие, это всего лишь побочный эффект, возникающий на большой мощности, который только и додумались использовать на Кратосе. Серая Игла управляет последним этапом дезинтеграции, аккумулирует образовавшуюся плазму и не дает ей распасться.

– Значит, тот, кто не успел вовремя уйти в храм, исчезнет?

– Скорее всего исчезнет.

– Мне пора?

– Пожалуй.

Я обернулся к той, что стояла за моим креслом, положив мне руки на плечо. Я накрыл их своей ладонью.

– Анастасия Павловна, я выполню свое обещание. Я дам человечеству выбор. Пусть каждый, кто захочет, сможет ввести себе код и стать цертисом.

– Нам это будет тяжело, – заметила Изис. – Принимать столько существ, обретших тело цертиса, но далеких от истинного совершенства.

Но я уже передавал на перстень связи: «Повелеваю, чтобы каждый совершеннолетний гражданин империи имел право ввести себе код Т-синдрома, когда пожелает, и избрать судьбу цертиса. Коды должны быть доступны».

Я вспоминаю о человеке, которого до сих пор не упомянул в моем завещании: «Анри Вальдо…»

Рука императрицы тает под моей ладонью. Они исчезают, стягиваясь в шары и бледнея.

– Разве вы не проводите меня в храм? – спрашиваю я.

И еще успеваю услышать. Словно эхо.

– У тебя будет провожатый, Даня.

И в мозг врывается громкий, как набат, и требовательный сигнал кольца связи. Меня вызывает Юля.

– Артуру плохо! – кричит она. – Сделай же что-нибудь.

– Ждите.

Я несусь по коридору, шокируя охрану и приводя в замешательство слуг. Слава богу, до апартаментов Юли недалеко. Врываюсь к ней.