Чтение онлайн

— И он никогда не ошибается?

— Нет, бывает, что и ошибается, хотя по большей части его предсказания сбываются.

— Где же откопал Рене это странное существо? Паола вздрогнула и медлила с ответом. Новый шум, послышавшийся в лавочке, избавил ее от необходимости ответить на этот вопрос Ноэ.

— Это мой отец! — сказала она.

— Мне опять нужно спрятаться в уборной?

— О нет, в такой поздний час отец никогда не заходит ко мне в комнату. Он и домой-то приходит очень редко в это

время, так как обыкновенно ночует в Лувре. Его позднее посещение объясняется желанием выведать что-либо у Годольфина… Давайте послушаем, это интересно!

Паола указала Ноэ на маленькую щелочку, через которую можно было видеть и слышать все, что делалось в лавочке. Ноэ приник к этой щелочке и увидал, что Рене высекал огонь, чтобы зажечь лампу. Затем он запер дверь, задвинул все засовы и обернулся к Годольфину. Юноша гулял в одной рубашке по комнате и говорил что-то с большой горячностью. Рене подошел к нему, осторожно положил обе руки на его плечи и заставил сесть на °дну из скамеек. Затем он положил руку на лоб Годольфина и сказал:

— Продолжай спать, приказываю тебе!

— Я сплю! — покорно ответил Годольфин.

— Годольфин, я люблю женщину!

— Я знаю это… я вижу ее…

— Где она?

— Она едет по мосту, — сказал Годольфин, который нередко смешивал прошлое с настоящим и будущим, что и бывало причиной ошибок Рене.

— Следуй за ней!

— Она перестает плакать… Входит толстый старик… Он выходит от нее… Идет по улице, спускается к реке.

— Это муж?

— Да, это муж!

— Что будет завтра с этим человеком?

— Я вижу, как он направляется к реке… идет по мосту…

— По какому?

— По тому, на котором находимся сейчас мы!

— Куда он идет?

— Не знаю… не вижу!

— Ладно! Возвратись к жене. Что с ней будет через три дня?

— Я вижу вооруженных людей… Они силой проникли в дом… Кровь! — с отчаянием выговорил Годольфин и поник головой, словно сломленный непосильным напряжением.

Тогда Рене взял его на руки, отнес на кровать и задумчиво сказал:

— Годольфин угадал, что я задумал! Мой проект удастся, и я буду обладать красоткой-еврейкой! Однако надо возвращаться в Лувр, королева ждет меня!

Рене потушил лампу, завернулся плотнее в плащ и вышел из лавочки.

— Не правда ли, все это очень странно? — шепнула Паола.

— Да-да, действительно «странно», — ответил Ноэ. — Это самое подходящее слово в данном случае!

Услышанное спугнуло его влюбленное настроение, и он скоро ушел, спустившись по лестнице на облюбованную мостовую перекладину. При этом он думал:

«Хорошо было бы повидать как можно скорее Генриха! Мне кажется, что его евреечка подвергается серьезной опасности!»

Незадолго перед

тем, как Генрих Наваррский вошел в комнату Маргариты, принцесса сидела наедине с Нанси. Она была грустна, задумчива и, видимо, терзалась жесточайшей меланхолией. Нанси, посматривая на нее, думала: «Бедная принцесса, ей так необходима любовь, что она способна изобрести себе дружка, если он не найдется!»

Маргарита резко тряхнула головой и сказала:

— А знаешь ли, Нанси, он уже давно уехал, между тем от него нет ни малейшей весточки!

— Мужчины забывчивы, — ответила камеристка, — и на вашем месте, принцесса, я заплатила бы той же монетой.

— Бедная Нанси, — грустно сказала Маргарита, — вот и видно, что ты никогда не любила!

— Как знать, — слегка краснея, ответила Нанси.

— Что такое? — полушутливо сказала Маргарита, всматриваясь в лицо своей камеристки. — Ты любишь и ничего не говоришь мне? Так у вас завелись секреты?

— Ах, Господи, — еще более краснея, ответила Нанси, — но разве я сама знаю? Ведь любовь подходит незаметно… Сначала смеешься, шутишь, а потом настает момент, когда шутки замирают на устах…

— А ну-ка, скажи, милочка! Кажется, я угадала? Существует такой хорошенький паж, у которого темные волосы, черные глаза, красные губы и который становится пунцовым при встрече с тобой…

— Я знаю, ваше высочество, что Рауль любит меня, но могу ли я сказать то же самое и о себе?..

— Ну, если это так, — с капризным, решительным видом ответила камеристка, — если это так, то обещаю вашему высочеству, что Рауль не скоро разлюбит меня!

— Кокетка!

— Я знаю для того отличное средство, и если бы вы, ваше высочество, применили это средство к герцогу Гизу, то…

— Тише! Лучше скажи, какое это средство?

— Это средство любить, не говоря об этом и не выказывая этого. Чем хуже обращаются с милым дружком, тем сильнее любит он… Но — увы! — когда зло совершено, его уже не поправишь!

— Знаешь, что я тебе скажу, Нанси, — заметила принцесса, — для девушки семнадцати лет ты удивительно опытна!

— О нет, ваше высочество, опыта мне еще не хватает, но я чутьем угадываю!

— И ты чутьем угадала, что зло, о котором ты говоришь, непоправимо?

— Нет, простите, ваше высочество, я говорю это не .в том смысле. Впрочем, если вы разрешите мне прибегнуть к метафоре, то я сумею лучше развить свою мысль.

— Ладно! Выкладывай свою метафору!

— Представьте себе, ваше высочество, что я приношу вам к завтраку целое блюдо остендских устриц. Вы знаете, что это очаровательное лакомство, но только, вскрывая раковину, надо стараться не проткнуть маленькой сумочки, наполненной горьким, как желчь, соком.

— Постой, да куда ты клонишь?