Чтение онлайн

На работе все серьезные по случаю понедельника. Привет, Наташенька, а кофе еще нет? Ночью спать надо… Замуж тебе пора, вот что я тебе скажу… Ну, еще лучше дурака найдешь, он тебя будет колотить черенком от лопаты, вот тебе и женское счастье… Все женщины об этом мечтают, только не сознаются… Ладно-ладно, пошел-пошел… Ты звякни, как кофе накаплет.

Что там нам Джонатан Кэйнер обещает? «Если вы, смотрясь в зеркало, поднимете левую руку, ваше отражение поднимет правую… Плутон сегодня побуждает вас…», ага, понятно, сегодня надо все делать наоборот. А роза упала на лапу

Подруга прислала письмо. Как дела, что новенького… Сегодня не вырвусь, сумасшедший день… Сын кашляет… У меня ЧП… Все как обычно.

Прошел новый начальник. У него лицо убийцы из советского фильма про западную жизнь с литовскими артистами. С кустиком выше лба. А сам, как все американцы, пресный какой-то, в хлорке вымоченный. Набор готовых фраз, желтый галстук и ботики за двести пятьдесят. Хау ар ю дуинг, Алекс? Вандерфул, Пол. Удивился, как положено. Надо отвечать «файн». Переживет. Уже пережил.

В буфете толпа, как всегда. На летней площадке жара. Пенсионер с юбилейной медалью покупает сто грамм теплой водки в мягком дрожащем стаканчике. И ведь выпьет, глазом не моргнет… Оса полюбила селедку под шубой. Кушай, милая, поправляйся, а то вон худая какая…

Переводчица Света спит, откинув голову назад, совершенно не переживая от того, что выглядит очень глупо и некрасиво. А может, она просто об этом не догадывается. Неделю назад она приехала из отпуска в Испании. Почему не хочется в Испанию? А после Светиных рассказов и вовсе… Да и вообще никуда особенно не хочется. Разве что в Шотландию, на родину… Чью родину, Аверкин? Видите ли, в прошлой жизни… Ах, в прошлой жизни…

Вот и Галина Францевна пришла, уборщица. Значит, домой пора. Надо бы молока купить и хлопьев. Толку от них – дорогие, а хватает на два раза… Девушка, мне Ариэль и Комэт… Черт, пасту опять не купил.

Вон эрдельтерьер тащит на поводке тетку. Тетке неинтересно. Она уже не испытывает энтузиазма по поводу окружающей жизни. Вероятно, у нее не такое острое обоняние. Хотя, как раз она всегда учует, что от хозяина пахнет табаком и пивом.

ТВ-6, как всегда, дерьмово показывает. Пусть себе эм-ти-ви блямкает… Турецкая женщина притворяется Майклом Джексоном – звуков мало, а ногами чего выделывает… Для нас даже эм-ти-ви – турецкое…

На кухне в стакане со вчерашней колой плавает разлезшийся таракан. Для чего ему крылья? Вы когда-нибудь видели летающего таракана?

Вот и закончился день Алексея Аверкина. И зачем мы на него столько времени угробили?

Что-то он, впрочем, долго из ванной не возвращается, может, хоть повеситься догадался – было бы нам развлечение минут на пять…

Да нет – валяется себе в ванне, полный рукомойник пепла натряс, булькает глубокомысленно.

Аверки-ин! Ты что себе думаешь? Какого мира судьбы решаешь? Ах, про то, что надо бы борной кислоты купить да тараканов повывести? Ты про это уже пятый год думаешь.

Аверкин, ты не знаешь, зачем мы на тебя столько времени потратили? Зачем все это – борная кислота, тараканы, селедка под шубой, глушитель на веревочке? На хрена, Аверкин, а? Не знаешь, конечно…

Ну да ладно.

Пока. Спокойной

1998

Я потрясающе, фантастически красив.

Моя красота относится к той же категории явлений окружающего мира, что восход солнца на горе Килиманджаро, рисунок созвездий в июльском небе или кудрявые березки во ржи. То есть она вечна и безусловна. Никаких сомнений она вызывать не может.

Каждое утро я стараюсь на нее полюбоваться. Тогда день обязательно будет удачным и светлым, даже если на дворе слякоть и мерзость и денег, как всегда, нету.

Иногда, правда, мне не удается этого сделать. Тут может быть несколько объяснений. Возможно, я вчера выпил лишнего, и глаза с утра открываются с трудом и неполностью. Или зеркало нужно наконец-то протереть. А может быть, лампочка в прихожей опять перегорела. Но, так или иначе, это означает, что день уже пропал, прожит будет наверняка бездарно, и хорошо еще, если морду не набьют.

Каждый день я стараюсь сделать для своей красоты что-нибудь хорошее. То причешусь, то умоюсь. Или хотя бы волосок из бороды выдерну. А в торжественных случаях я натираю свою красоту особой суконкой, чтобы она блестела под лучами солнца. Я даже собираюсь однажды купить для этого специальную пасту, но спешить мне некуда, потому что красота моя и так никуда не денется.

Но на самом деле жить с такой красотой не так уж просто.

Женщины, стыдясь своего ложного совершенства рядом с моими чистыми и прекрасными линиями, уходят к уродливым мужчинам, чтобы блистать на их волосатом и кособоком фоне.

Начальство, остро чувствуя в моем присутствии собственную плешивость и морщинистость, орет на меня, выпучив глаза. Оно не добавляет мне зарплату, не продвигает по службе и вообще грозится уволить.

Милиция, та вообще не может мимо меня спокойно пройти. Она понимает, что такая красота просто так по улице ходить не станет, и наверняка тут не обошлось без мафии или других высших сил. Она долго сличает мою красоту с ее жалким оттиском в измятом паспорте, понимая, что придраться тут не к чему, а вот так взять и отпустить тоже не годится. Потом она со вздохом отдает мне свою, никому не нужную, честь, чтобы, обойдя квартал, снова спросить паспорт.

Все это очень неприятно на самом деле.

Но я не отчаиваюсь. Я знаю, что завтра утром вновь увижу настоящую неподдельную красоту. Если, конечно, лампочка в прихожей не перегорит. А зеркало я сегодня же непременно протру.

Вот приду с работы и протру, для меня это сущий пустяк.

1999

Если чему не бывать, то так оно и заведено.

Вот трава растет, а сама не знает. Вот пуля пролетела, а куда? Разбежишься, а вот уже и приехали, здрасьте. Рот пошире разинешь, а закрыть некому. И ничего не попишешь, да и взять откуда? Свое, небось, тоже даром не дается.