Чтение онлайн

Но кто же эта дьявольская счастливица?

– Сэр?
– Мона наконец набралась смелости, чтобы заговорить.
– Галерея закрыта.

Сначала он молчал. Но наконец зашевелился. Он убрал руку с подбородка и подошел ближе к небольшой картине перед ним. Это был Джордж Морленд4, современник Джошуа Рейнольдса5. Ничего поразительного. Просто невдохновенная картина, изображающая людей в красных мундирах верхом на лошадях. Красивая картина, красивая и ненавязчивая. Мона представила, как пожилая

пара присматривает что-то для украшения загородного дома, и картина бы его оживила. Но все, что та могла, это провисела четыре месяца на стене галерее и собирала пыль.

– Вещи не такие, какими кажутся.

Его акцент был английским. Она сразу же узнала эти гласные.

– Нет, - ответила она.
– Полагаю, что нет.

– Слышал, ваша галерея закрывается, - сказал он. Правая рука снова потянулась к подбородку, левая - к бедру. Левая рука притягивала ее взгляд. Мужчина был подтянут, а отлично сшитый жилет подчеркивал его точеную талию и бедра. Ей трудно было не наслаждаться созерцанием его тела. Этот человек был произведением искусства.

– Закрыто, я сказала. Галерея закрыта. Уже почти полночь.

– Вы в красной6.

– Как и вы. Так называется галерея.

При этих словах он обернулся, посмотрел на нее, встретился с ней взглядом и улыбнулся. Она ощутила поток страха, пронизывающий ее тело, электрический и возбуждающий. Почему она сегодня не оделась лучше? На ней была простая твидовая юбка, простая черная блузка и простые черные балетки. Она больше походила на секретаршу, чем на владелицу галереи. Ах если бы, секретарши зарабатывали гораздо больше денег, чем она в эти дни.

– Вы в красной, - повторил он.
– В долгах.

– Что вы слышали?
– спросила она. Она знала, что местные застройщики могут быть агрессивными, когда дело касается элитной недвижимости в престижных местах. Может быть, кто-то послал этого человека, чтобы заставить ее оставить это место?

– Я слышал, что галерея в бедственном положении. Как жаль, - сказал он.
– Это настоящая сокровищница.

– Это денежная яма, - ответила она.

Он выгнул бровь, глядя на нее. Сейчас он был еще больше похож на дьявола. Дерзкого дьявола. Несмотря на свой страх, ей нравилось на его смотреть. Он не казался опасным. Нет, он казался ужасно опасным. Но не жестоким. Вот в чем разница.

– Почему?
– спросил он.

– Моя мать покупала картины, которые не смогла перепродать, - ответила Мона.
– Она тратила огромные суммы денег на вечеринки в галерее, которые не приносили никакого дохода. А прошлой осенью она умерла от рака. Счета были чудовищными.

– Нет отца, чтобы помочь?

– Я не знаю, кто мой отец. Моя мать была богемной женщиной.

– И у вас нет денег?

– Отсутствие денег прямо сейчас было бы благословением, потому что в настоящее время у меня отрицательный баланс в пятьсот тысяч долларов, - ответила она.
– Так что, если вы не собираетесь купить этого Морленда за пятьсот тысяч долларов,

боюсь, мне придется попросить вас уйти. Галерея закрыта, но она не закрывается, пока нет. Если хотите вернуться, пожалуйста. Мы откроемся завтра в десять утра.

– Это не Морленд.

– Что?

– Я же говорил - вещи не те, какими кажутся. Существуют устройства, чтобы видеть сквозь краску? Или я ошибаюсь?

– Рентгеновские аппараты?

– Да, те самые.
– Он с важным видом кивнул.
– Вам стоит взять эту картину и пропустить через одно из таких устройств. Расскажете, что увидите.

– У меня здесь нет такого, - ответила она.
– Но найду.

– Сделайте это. Я вернусь через неделю, - ответил он.
– Я хочу, чтобы вы мне доверяли.

– Но почему?

– Потому что я хотел бы вам помочь. На самом деле, я бы очень хотел вам помочь. Но не смогу, если вы не будете мне доверять. И, конечно же, не смогу помочь, если вы продадите галерею. Так что сделайте, как я говорю.

– Делать, как вы говорите?
– Она была ошарашена. Какая наглость.

– Вы не пожалеете, - ответил он.
– Уверяю вас, Мона, вы ни о чем не пожалеете.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Мона Лиза Сент-Джеймс. Вы владеете «Красной Галереей».

– Вы следили за мной?

– Только наблюдал, - ответил он.

– Вы меня пугаете.

– Ничего не могу поделать, - ответил он.
– Хотя я приношу свои извинения. Я не причиню вам вреда. Надеюсь, вы поверите.

Ей хотелось верить.

– Было бы лучше, если бы вы рассказали мне, как проникли внутрь, и я вас не услышала. Двери были заперты.

– Ваша мать сделала запасной ключ. Она спрятала его в горшке с цветком снаружи.

– То, что матери не хватало здравого смысла, она восполняла стилем.

– Верно. У вас случайно нет книги с картинами Морленда?

– Думаю, есть.

– Принесите ее, пожалуйста.

– Принести? Я теперь собака?

Мужчина снова ухмыльнулся своей дьявольской улыбкой.

– Пожалуйста.

Как ни злилась Мона, она вернулась в свой кабинет, чтобы найти альбом. Он стоял где-то на полке вместе с сотнями других книг по искусству, которые ее мать собирала годами. Все они должны быть проданы коллекционеру, хотя мысль о расставании с ними разрывала ей сердце. После нескольких минут поисков, она нашла тонкий голубой каталог Морленда и вернулась в галерею.

Мужчина ушел.

На двери висел колокольчик, который звенел каждый раз, когда кто-то входил или выходил. Ее уши были натренированы слышать этот звонок независимо от того, была ли она в офисе, ванной или хранилище. Этот звонок означал, что пришел клиент, а клиент значит - деньги. Но колокольчик не звенел, и все же его не было ни там, ни где-либо в галерее. Вообще нигде.

Невероятно. И все же уверенность этого человека каким-то образом затронула ее. Не Морленд, сказал он. Ну, в этом альбоме были фотографии всех картин Морленда, когда-либо занесенных в каталог.