Чтение онлайн

Почти в тот же миг, миг сонно-обморочного отлета серовской души, пользуясь отсутствием обедающих врачей и застрявших на складе медсестер, цыпастый петух, словно по чьей-то команде, вскочил на один из подоконников инсулиновой палаты.

Он качнулся на тонких голенастых ногах, радостно крутанул лаковым, черно-розовым глазком и, упиваясь полной беззащитностью пристегнутых к койкам и уже впавших в коматозное состояние больных, слетел, мягко шумнув крыльями, на одну из коек. Здесь, не теряя ни секунды даром, петух взгромоздился на грудь больного, лежащего под аккуратной табличкой «Казимир С. И.», и, отведя назад и вбок голову с набухшим от вожделения гребешком,

с небывалой для домашней птицы силой ударил лежащего клювом в сонную артерию, чуть ниже мочки уха.

Больной, пребывающий в коматозном состоянии, слабо дернулся, судорожно потянул в себя воздух, затем вдруг сник, перестал дышать…

И петух, прорывая липко-тягучий, сахарный воздух палаты, проклевывая насквозь густоту окружающего больницу дня, вполголоса, явно сдерживая себя, запел. Его сумасшедшее, наглое, казалось, даже очеловеченное пенье возвестило о том, что еще один бедолага перестал колотиться затылком о железки кровати, перестал впадать в шоковые состояния, выходить из них…

Откричав, петух, не торопясь, перелетел с койки на подоконник, с подоконника спрыгнул на крышу и стремительно заскользил по нагретой зеленой жести вниз, к себе, в тайный, темный, глухой, образованный углами двух больничных зданий и полутораэтажной пристройки, закуток…

– Больной, очнитесь! – слабо ляскала по щекам Казимира С. И. вернувшаяся со склада с полотняным мешочком сахара медсестра. – Больной, что с вами? Глюкозу в вену ему! Скорей!

– Больной, вставайте! – звякал над Серовым вечной своей железной коробочкой, с вечными в ней леденцами спустившийся во двор ординатор Глобурда.

– Один, два, три, четыре, пять. Не пора вставать? Сегодня вы в моем распоряжении. Так договорено с начальством. Ну-с. Раз, два, девять, восемь, пять: вставать, вставать…

Жизнь в отделении шла своим чередом.

– Ты гля… – удивлялся Санёк, шедший на подмогу задержавшемуся у соляр Глобурде. – Этому еще инсулину не кололи, а у него уже шок! Прикажете в чувство привесть?

– А… – махнул рукой ощутивший вдруг божественную кислинку леденца огромноголовый, огромнорукий, очень осторожный в движениях Глобурда, – в палату несите. Или нет. Пусть здесь до вечера прохлаждается. Воздух! Воздух ему очень желателен…

Подошел и на миг приостановился где-то рядом, за больничными стенами вечер. Вместе с ним приблизился осторожно к очнувшемуся уже Серову, а затем и сел подле него бывший лекарь, он же маленький «китаец» Воротынцев.

– Казимир из инсулиновой умер, – равнодушно сообщил Воротынцев, – ясное дело: инсулин. Как он действует на подкорку – до сих пор неизвестно. Никакая медицина, ни европейская, ни китайская – а я ею 15 лет занимаюсь – не может этого объяснить. Лет десять назад инсулин во всех наших больницах вводить прекратили. Отказались от этих шоков. А Хосяк возобновил. Но Хосяк не психиатр! Он невропатолог! А проще сказать – коновал! Даже и невропатологией в последние годы он не занимался. Его заведовать отделением всего три года назад, в 94-м назначили! Вас, я слышал, тоже в инсулиновую кладут. Мой вам совет: не ложитесь. Придумайте что-нибудь. Забастуйте. Упритесь. Нажмите на Калерию. Или… Или бегите отсюда. Я здесь третий год. И каждый год два-три человека из инсулинников – тю-тю… А ежели не тю-тю, то дураком или боровом толстым отсюда через сорок сеансов выйдете…

Приостановившийся было вечер, легко переступив на ходулях через высокий забор, шагнул в больничный двор.

– Да… Постойте! Вас в «телетеатр» не приглашали?

Серов отрицательно помотал головой. Об исцеляющей

терапии «телетеатра», придуманного Хосяком и ловко управляемого Глобурдой, он уже слышал.

– Тоже – не вздумайте. Или… Наоборот. Соглашайтесь для виду. Тогда, может, побыстрей отсюда сбежите, пока Калерия к вам благоволит…

Вечер – самый тревожный из всех нам отпущенных отрезков времени – настал! Удостоверившись в его приходе, втянув в себя поглубже его ни с чем не сравнимые запахи, отряхнув с рукавчиков больничной одежды буровато-коричневую тину отхлынувшего дня, Полкаш, Цыган, Марик и ВЦИК, разом подхватившись с широких стульев, стали готовиться к сеансу телетерапии.

– Телестудия открывается! Эфир пошел!

– Гу-гга…

– Кхо, кхо, ухо!

– А чтоб тебе…

– Тихо! Всем заткнуться! Слушать, что говорит вам врач! Итак! Действующие лица на сегодня:

ВЕДУЩИЙ ТЕЛЕТЕАТРА! Вван.

ВЕДУЩАЯ! Туу.

ДОНАТ-АЛЬФОНС-ФРАНСУА МАРКИЗ ДЕ САД! Сри.

РОЗИ КЕЛЛЕР! Фо.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СЕКЦИИ КОПЬЕНОСЦЕВ! Файв.

УЧАСТНИКИ ЗАГОВОРА ПРОТИВ МЫЛЬЦЫНА: ПАЛЬЦЫН, ВЯЛЬЦЫН, ВЖОПЕКОВЫРЯЛЬЦЫН.

А также:

ВРАЧ-ВРЕДИТЕЛЬ. Тоже участник заговора.

– Разбирайте листочки с номерами, психи! Роли читать громко, внятно! Кто после кого – в листочках указано. Но сперва, как всегда, краткое содержание… Терапия пошла!

Мерцал в глубине небольшой сцены голубенький экран, в сорокаместном зале с занавешенными окнами подрагивал зеленоватыми павлиньими перьями вольерный полусвет, на невысоком просцениуме театральничал и выпендривался огромноголовый, сбросивший с себя белый халат, а с ним и длиннотелую лень, врач-ординатор Глобурда, снимал камерой происходящее угрюмый оператор, из больных же.

– Итак, краткое содержание, психунчики! – прочистил кашлем горло Глобурда.

– Серия первая. Дело, психи, происходит в Париже. Ну не в самом Париже, а, скажем так, в ближнем пригороде. Пригород зовется Ар-кю-эль. Не слыхали? Ничего. После сеанса я вам его быстренько нарисую. Короче: серия вторая! Революционер, но в то же время и истинный рыночник маркиз де Сад борется с козлами-заговорщиками из наполеонадминистрации. Козлы обвиняют маркиза в разных там извращениях. Ну, это пропустим…

– Давайте извраще… Иее… Уаа…

– Цыц! Молчать! Далее. А он никакой и не извращенец. Ну вот как назло им – никаких половых перверсий. Просто он таким путем – ну кого надо за жопу схватив, – узнает про заговор. А? Смекаете? Аналогию уловили?

– Анало-о…

– Улои-и…

– Так. Дальше. Серия третья, маралы! Люди из наполеонадминистрации хотят маркиза… того… к ногтю. Он укрывается от них в домике под Парижем. В Аркюэле этом самом. Сечете? И там проводит анатомический сеанс. Ну чтобы правды дознаться и все такое. Четвертая серия. В дело вмешивается Врач-вредитель. (Ну, сука, ну, падло. Ты у меня довмешиваешься! Ты у меня в чужих задницах доколупаешься!) Врач – тоже участник заговора против императора. И тут начинается серия пятая, самая интересная. Начинается действие, в котором вы все с удовольствием поучаствуете. Но о нем я расскажу позже. Ну? Интересно? Смешно? Тогда погнали! А завтра увидите все на пленке… Первым читает роль мосье де Сад. Впрочем, это указано. Но до чтения попрошу занять исходные позиции. Телеведущая – кам хиа! Рози Келлер – к столу марш! Председатель Секции Копьеносцев – за портьеру! Маркиз де Сад – на авансцену! Врача-вредителя затащить сегодня не удалось. Лады… Без него обойдемся. Ролька у него третьестепенная…