Чтение онлайн

— Да что тебе Паха в охране делать? — не смог сдержать воспитательного пыла усатый Дед, — Кто ж тебе — лоботрясу — не то что деньги возить, а хотя бы двери сторожить доверит? Позорище! Хорошо хоть папаша твой не дожил! Царство небесное… Вот, полюбуйся!

Дед резким движением выдернул майку Пахи из брюк и указал Шахиду куда то в район живота.

Шахид посмотрел в указанном направлении и улыбнулся.

Паха, оправдываясь, развел руками:

— А что тут такого криминального? Обыкновенный пирсинг, девчонкам нравится…

Паха стоял к Прошкину спиной

и потому ему совершенно не было видно — что это за такой привлекательный для женского пола «пирсинг» у него на животе. Хотя и очень любопытно, настолько, что Прошкин рискнул слегка сместиться, сменив угол обзора, неудачно наступил на ушибленную ногу, чуть не взвыл от боли, не смог удержать равновесия и свалился прямо под ноги мгновенно обернувшемуся Пахе, у самого уха Прошкина с невиданной скоростью щелкнул предохранитель, а под подбородок больно и холодно уперлось дуло автомата, Паха, державший автомат решительно сказал:

— Поднимайся, медленно, что б руки видно было… Ну? — и еще сильнее пихнул Прошкина стволом. Прошкин начал подниматься, невольно ткнулся взглядом во все еще голый живот Пахи, и обнаружил что в его пупок продето, на подобие серьги, маленькое золотое колечко с крошечным колокольчиком. От движения колокольчик звякнул и Прошкин понял, что так не бывает. Ему снится сон. От жары и пива. Обыкновенный сон, и он проснется, как только ему надоест наблюдать этот странный, далекий от реальности мир. Но сей час просыпаться еще слишком рано.

— Не быкуй, ты Паха, — не в Гудермесе! Нечего палить почем зря, — заступился за Прошкина Шахид.

Паха, смущенный взглядом Прошкина, с обиженным выражением лица, не выпуская оружия, свободной рукой поправил майку, а ногой сильно двинул Прошкина куда-то в район колена, и Прошкин снова грохнулся на пыльную каменистую дорогу. Хорошо хоть дело происходит во сне — а то наверняка что-нибудь сломал бы!

— Да что, Шахид, с этого оболтуса взять, — прокомментировал Пахины действия Дед, — образования ж ни на пять копеек нету у него. Раньше хоть политруки были в армии. А сейчас ведь что — никакой воспитательной работы. Автомат в руки сунули, курок показали и все. До чего Горбачев страну довел!

— Почему именно Горбачев? — Шахид удивленно поднял одну бровь.

— А кто ж еще? — Дед покачал головой и ткнул пальцем сперва в Паху, а затем в Прошкина, — Он что ли? А может этот? Народ-то вишь, как бедствует, — теперь уже Дед с сочувствием разглядывал Прошкина, — я в таких колесах даже картошку на даче не окучивал бы! Может тебя, сердешный, сигареткой угостить? Только сам я — не курящий, по вере мне не можно. Это разве что Паха или Шахид расщедрятся.

— Тоже мне верующий нашелся, месяц назад перекрестился, — ехидно вставил Паха, — такой же коммуняка, как мой покойный папка, или дедуля — Ворошиловский стрелок. Гребанные комиссары — вот кто Россию довел до полной жопы! Я деду так раз и сказал — говорю дед, ты б лучше немцам в сорок первом, как война началсь, сдался! Сейчас пил бы как белый человек пиво в Мюнхене, а не околачивался за рубль, за два в собесе. А дед у меня —

хоть и за девяносто — а крепкий, не то слово! Буденному по молодости стремя держал! Так мне врезал, ползуба высадил! Я потом сто с полтиной баков за этот зуб отдал — фотополимерном наращивали, вот — Паха открыл рот, и указал слушателям на пострадавший в идеологической схватке зуб.

Пользуясь этим замешательством, Прошкин поднялся и коленом двинул своего обидчика Паху сперва в дыхалку, а потом еще — сильно, но без членовредительства, по-товарищески, несколько раз съездил по физиономии. Так что теперь уже Паха грохнулся на колени, а в дорожную пыль закапала кровь из его разбитого носа. Прошкин, для убедительности, своим коронным приемом, вывернул Пахе руку так, что тот изогнулся дугой, стукнулся лбом о дорогу и тихо застонал от боли, потом щелкнул затвором, изучая трофей оказавшийся у него в руках в результате этой небольшой заварухи.

Чего только во сне не привидится!

Прошкину привиделось, что заступаться за Паху его спутники явно не собираются. Шахид удобно расположился на камне, наблюдая сцену, как зритель в кино, и теперь даже несколько раз хлопнул в ладоши:

— Уважаемый, врежь — ка ты ему еще разок — на бис — я технологию посмотрю…

— Да какая уж там технология, — Дед тоже расслаблено уселся прямо на дорогу, прислонившись к крупному камню, и с живым интересом наблюдал происходящее, — ты Шахид, просто в нормальной армии никогда не служил. В советской. Раньше у всех такая вот была общефизическая подготовка и боевые навыки. Правильно Сталин говорил — солдат — всегда солдат! — политически грамотный Прошкин почесал стволом затылок — он совершенно не помнил такого высказывания товарища Сталина, но спорить с Дедом не стал — что толку во сне спорить? Особенно по политическим вопросам. И Дед продолжил назидать:

— Это теперь понапридумывали — СОБРЫ — Кобры. А тогда как было? Всех на совесть готовили — к войне. И принципы прививали людям — к примеру, двое дерутся — вот как они, Дед кивнул в сторону Пахи и Прошкина, — третий не встряет!

Собственно, назвать происходившее между Пахой и Прошкиным дракой было бы некоторым преувеличением. Прошкин отработанными движениями связал свою невольную жертву его же ремнем, как часто поступал с задержанными — то есть так, что кисти рук оказались соединенными с щиколотками ног, и размышлял над тем стоит ли пнуть Паху еще пару раз — для науки, или достаточно приставить ему ствол к затылку, что бы он прочувствовал каково было Прошкину пару минут назад?

— И где же ты уважаемый напрактиковался? — поинтересовался Шахид у Прошкина.

— Да еще в специальном батальоне ОГПУ… — честно признался Прошкин.

Его слушатели разразились дружным, искренним смехом, захихикал сквозь стоны даже связанный Паха.

— Ты мужик юморист, честное слово, КВН — не попадает, — Дед отирал выступившие от смеха слезы, — еще бы сказал матросом на Авроре…

Шахид протянул Прошкину пачку иностранных сигарет, потом щелкнул прозрачной, похожей на леденец зажигалкой.