Краски, Злобин Виктор Викторович

Краски

на обложку

Злобин Виктор Викторович

Шрифт:

Деревня

В содомии с бездушными маскамиНе заметил, как время прошло.Утомлённый вконец телесказками,Из столицы махнул я в село.Колыбель ты моя неоглядная,Разметались глаза вдаль и вширь.Где гуляла гармонь однорядная,Там в крестах, как в колючках, пустырь.Величался колхоз «Красным пахарем».Колосились под солнцем овсы.Городским ловеласам и хахалямМы не раз утирали носы.Выпекались тут хлебы душистыеИ парное текло молоко.Хороводы девчат голосистыеОпьяняли – светло и легко.Где красавицы наши колхозные?Ни доярок теперь, ни коров.Повилика ест кучи навозные.Вороньё – на костях тракторов.Кои лета уж травы некошены,И в руинах дворцы для скота,И дороги, и пашни заброшены,И кругом – нищета, нищета!..В

содомии с бездушными маскамиНе заметил, как солнце зашло.Утомлённый вконец телесказками,На коленях молюсь за село.д. Шевлягино, Подмосковье

Где-то

Стружку поднял на дороге, онаПахнет ядрёной смолой.Где-то росла и шумела сосна,Где же, в сторонке какой?Где-то… безбрежны просторы страны,Сосенка где-то опять,Выйдя на место могучей сосны,Солнце мечтает достать.

Раб

Могу с вами – вальс, а могу – летку-енку.Могу быть галантным и ласковым быть.Но рос я, простите, в партийных застенкахИ громко, увы, не привык говорить.Заложены уши мои были ватой.Одно только слышалось слово – марксизм.Умом моим правил мудрец бородатый.Пропитан утопией был организм.И вот уже новые меты на шее,И дышится трудно – сдавила петля.То пленником был я великой идеи,Теперь я – ничтожнейший раб у рубля…Могу с вами – вальс, а могу – летку-енку.Могу быть галантным и ласковым быть.Но, как мне, невольнику душных застенков,Заставить себя этот мир полюбить?

Пылинки времени

Борису Панкину

С резцом кочуя по Вселенной,Он, как искусный ювелир,Брал минерал обыкновенныйИ превращал его в нетленныйАлмаз, рубин или сапфир.И даже времени пылинки,Халат отряхивая свой,Он переплавил все в картинки,И миру книжные новинкиЯвил как свиток золотой.И в этом свитке самотканом,Где кружат в вальсе тень и свет,Предстал окутанный туманом –Весёлым, грустным и желанным,Эпохи сгинувшей портрет.

Эхо

Там, у Лавры, молодыеВ яме узники сидят.Сын Кавказа, сын РоссииПротянуть им руку рад.Верит он, Рамзан Кадыров,Путь один достойный естьИ к согласию, и к миру –Путь Аллаха – Долг и Честь!..июнь 2014 г.

Саид

Грустит молитва над Гихами, [1] Колени преклонил аул:Саид-ага, простившись с нами,Здесь тихо вечным сном уснул.С печатью гордого Казбека –Он светел был, как солнца луч,В жестоких лабиринтах векаБыл несгибаем и могуч.Ни сталь у горла, ни пожарыИз глаз не выдавили слёз.Судьбы коварные ударыЗастыли в сединах волос…В объятьях звёздного закатаНочь, как намаз, [2] светла, тиха.И рвётся к брату сердце брата,Которого он звал – Ваха.Я верю, к небу вознесётсяДух, что в страданьях был велик,И с новой силой жизнь забьётсяНад речкой смерти – Валерик!

Старинное село в Чечне, упоминаемое в поэме М.Ю.Лермонтова «Валерик», – родина Саида Лорсанукаева – известного общественного деятеля.

Молитва.

На Парнасе

Названьем кулинарным слух лаская,Вокруг собрав посольства разных стран,Гурманов привлекает Поварская:Тут самый лучший в мире ресторан.Из ЦДЛ [3] спешат сюда поэты,В руке зажав как рифмы пятаки,Несут свои усохшие скелеты:Отмыть бы их от ржавчины-тоски.Прозаики и критики тут вместеЦитатами хрустальными звенят.И, градусы почувствовав, без лестиДруг другу комплименты говорят.Что рыба без воды, тиха цензура.Во всём демократический покой.Голодная, как смерть, литератураШагнуть не может дальше Поварской.

Центральный Дом литератора по ул. Поварской в Москве.

Тень Каина

Не кричи петухом спозараночку,Что ты родину любишь, поэт.Душу вывернешь всю наизнаночку:Ничего, кроме звона монет.Было время, обласкан советами,Ты им сладкие песни певал.Разразилась гроза, за билетамиПоспешил на далёкий вокзал.Эти позы, гримасы, истерика…И куда

только рвался плейбой?Обманула надежды Америка:Там и здесь он теперь полусвой.И Овидия не получилосяТам, где тень от неправды легла.Может, что-то желанное снилося,Только то – не Россия была.Что придумать чернее Чернобыля?Или Каина смыта печать?Или ради улыбочки НобеляМожно матерь родную предать?..

Я смотрю теледебаты

Ни рассветы, ни закатыНе чаруют сонных глаз.Я смотрю теледебаты –Клоунаду без прикрас.Как они велеречивы,Бают песни и стихи,Ладны, сыты и спесивыНаши телепетухи!Все глобальные проблемыРазрешают вмиг, шутя.На любые супер-темыКак залётные свистят.Вот один поёт с экрана:«Если буду президент,От мальца до ветеранаОсчастливлю всех в момент.»А другой (ну, провокатор!)Под ребро ему вопрос:«Подскажи, приватизатор,Кто страну пустил в разнос?»И поехало… 0, боже,Тут и цирк вам, и базар:Все суют одно и то же –Залежалый свой товар.А в Индийском океанеПомочивший сапогиСловно клоун, на экранеРаздаёт всем пироги…Где рассветы, и закаты?Убегу в пустыню я.Довели теледебаты,Ошалел от их вранья.1996 г.

С мольбертом и мечом

Николаю Мухину, генерал-лейтенанту, Заслуженному художнику России

В одной руке разящий меч,В другой он кисть держал,Чтоб охранить и оберечьВсё то, что он писал.Он в кисть вдохнул любовь своюК родному очагу.Смотри: играют и поютБерёзки на лугу.Грустит крестьянская избаС девицей у ручья.На крыше аист, как судьба:Красавица, ты чья?А по-над речкой – купола,И благовестный звонДрожит над хатами села,И я в село влюблён!..До слёз родимые края,Вас вижу, как во сне.Всё, чем дышал, чем грезил я,Явил художник мне…Под сенью пушек и ракетОн соловью внимал.В душе романтик и поэт,С мольбертом генерал!пос. Кубинка(Подмосковье), сан. им. А.И.Герцена

Дар

Тот ноты долго изучал,Искал секрет гармонии.И наконец-то мир позналВсю прелесть какофонии.А тот не ведал про хорей,Верлибры и рапсодии,Но, право, точно соловейКупается в мелодии.

Ты эту дату не забудь

Отринь заморской стати ложьИ храм Спасителя проведай,Тут, на Пречистенке, найдёшьДневник, начертанный Победой,Его как Заповедь прочтёшь.Отринь заморской стати ложь!Неколебимо, как гранит,Отчизна в блеске даты славнойНа вахте Памяти стоит,И, подхватив штандарт державный,О мире с миром говорит…Неколебимо, как гранит!Ты эту дату не забудь:В ней до кровиночки всё чисто,И высота – России грудь,Где наш Орёл поверг фашиста,Чтоб мир свободно мог вздохнуть.Ты эту дату не забудь!Отринь кликуш заморских ложьИ храм Спасителя проведай,Тут, на Пречистенке, найдёшьДневник, начертанный Победой,Его как Заповедь прочтёшь.Отринь кликушество и ложь!

Фламинго

Георгию Пряхину

Над Полем солдатским [4] – и скорбь, и восторги…Кто миру открыл это Поле, Георгий?Полпред «Комсомолки», перо золотое,На волжских просторах, не зная покоя,Играл и бродил, что вино молодое…Те славные годы минули. Итак –В бокалах теперь не вино, а коньяк!И, глядя на этот напиток отменный,Мы стали неспешны, устало-степенны.Одышка наш спутник на склонах Кургана [5] ,И нас не везёт самолёт утром раноОт Волги к озёрам в степях Казахстана,Где, вдруг, не пугая овечьих отар,Фламинго врывается в небо пожар…Но полно, дружище, не так уж мы стары,Чтоб сердце не трогали чудо-пожары.Нечаянно взгляд окунётся в былое,Там встретим всё близкое и дорогое,И снова взыграет вино молодое…Вот только войти в ту же реку нам как?Ах, если б помог в этом деле коньяк…

Мемориал в честь советских воинов под Сталинградом, открытию которого предшествовала публикация в «Комсомолке» очерка Г.Пряхина «Солдатское поле».

Мамаев Курган.

1 2 3 4