Чтение онлайн

— Диана, вы не пригласите меня на чашку шоколада?

— Обязательно.

Гертруда прошла в гостиную и села напротив Дианы, с отвращением отодвинув от себя стопку книг.

— Вы знаете, что вчера Оливия Манчини клялась отомстить вам?

Диана подняла брови и поставила чашку на стол.

— За что?

— За то, что вы увели у нее моего брата.

—

Вашего брата? — Диана смотрела на нее, ничего не понимая.

— Вы же танцевали с Роланом.

— Да.

— Оливия посчитала, что он влюблен в вас.

— Он? В меня? — Диана рассмеялась, — нет, Оливия может быть спокойна. Ваш брат танцевал не только со мной, не влюблен же он во всех, с кем танцует?

— Оливия приревновала к вам, Диана, — Гертруда наклонилась к ней, — я бы на вашем месте была осторожна. Сестры Манчини очень злы на вас.

Ничего не оставалось, как только пожать плечами. Что Диана и сделала, после чего приступила к завтраку, тут же забыв о предупреждении Гертруды дЭсте.

Они еще поболтали, обсуждая прошедший праздник, после чего Гертруда встала, собираясь уйти.

— Надеюсь, наш договор в силе? — спросила она, — ближе к вечеру я пришлю к вам человека, будьте готовы отправиться ко мне в гости.

— А ваш брат не будет против?

— Конечно же нет. Почему он должен быть против? Он редко там бывает.

— Хорошо. Я поеду.

Хотя поездка была назначена на светлое время суток, Гертруда прислала за Дианой, когда уже начало смеркаться. Сев в паланкин, девушки весело болтали, и Диана не обратила внимания на то, что на этот раз герцога де Савуар не было в зоне видимости, хотя он редко отпускал ее одну в город, тем более вечером, а охраны их паланкину явно не хватало. Гертруда рассказывала что-то забавное, и вскоре они вышли у высокого крыльца дома, сложенного из темного камня. Дворецкий распахнул дверь, и они оказались в широком холле, отделанном темным деревом и освещенным двумя позолоченными люстрами. Диана скинула плащ на руки лакею, продолжая осматриваться.

— Дома ли граф? — спросила Гертруда дворецкого.

— Граф изволили ночевать сегодня дома, а сейчас уехали обратно в Лувр.

Гертруда кивнула, отпуская его. Диана услышала, как она разрешила дворецкому провести ночь вне дома. Потом Гера подхватила Диану под руку и повела ее в гостиную, где по стенам были развешаны темные полотна в громоздких золотых рамах с лепниной, а потолок украшал прекрасный плафон с изображением ангелов.

— Я хотела показать вам наш дом, — говорила Гертруда, — мы с вами так много времени проводим вместе, что я в последнее время стала считать вас своей подругой.

Диана улыбнулась,

рассматривая картину.

— Я тоже.

— Мы очень разные, — продолжала Гертруда, — но узнав вас ближе, я поняла, что вы не желаете причинять вреда другим людям. Это очень редкое качество.

Она повела Диану в небольшую комнату, где окна закрывали мягкие синие портьеры, а пол устилал узорчатый персидский ковер. Посреди комнаты стоял сервированый стол.

— Прошу вас, мадемуазель дАжени. Давайте поужинаем. И выпьем за нашу дружбу.

Они сели, и Гертруда сама разлила вино по бокалам, поскольку всех слуг она отпустила спать. А потом вдруг портьера, закрывавшая дверь шевельнулась, и на пороге появились одна за другой сестры Манчини.

Диана поставила бокал на стол и сидела, переводя взгляд с сестер на Гертруду дЭсте.

— Он же вас убьет, Гертруда, — почти прошептала она. Интуиция не подвела ее, доверять Гертруде нельзя. Поэтому Диана незаметно потянулась к ноге, где был привязан пистолет, вытащила его и переложила в глубокий карман.

— Он ничего не узнает, — усмехнулась Гертруда.

Ролан.

Диана закрыла глаза представив его образ. Ролан. Только Ролан мог предотвратить трагедию, которая может произойти в его доме, если он не вернется в ближайшее время.

Она встала, сделала реверанс, но ни Мария, ни Оливия на него не ответили.

— Слуги удалены? — спросила Мария.

Гертруда кивнула.

— Кто мог, те ушли. Остальные спят в дальнем крыле. Они нас не услышат. А вас не видели?

— Нет.

Они зашли с задней калитки, поняла Диана. Она села, положила себе в тарелку куриные крылья и спокойно принялась за еду. Только незаметно для всех уронила на пол вилку с двумя длинными острыми зубцами, которой накладывала еду, и нож, которым ее резала.

Мария и Оливия присоединились к ней, сев за стол и налив себе вина.

— Как вы понимаете, разговор будет серьезным, мадемуазель дАжени, — сказала Мария. Ее черные глаза сверкали в свете свечей, а в волосах, уложенных по последней моде, законодательницей которой она сама и являлась, мерцали жемчужины.

Диана оторвалась от еды.

— Я вас слушаю.

Длинная вилка переместилась с пола на стул, и она села на нее. Нож пока еще лежал не очень удобно. Но скоро он окажется в другом кармане, и тогда Диана будет готова к любым неожиданностям.

— Вы, красавица Диана, чудо нашего света, замахнулись на то, что вам никто не отдаст, — Мария смотрела на нее, поднося к губам бокал, — я хочу, мадемуазель, прояснить абсолютно все. Я играю честно и в открытую.