Красавчик Хиро
Шрифт:
— Выходи, — Ранго повернулся ко мне с переднего сиденья (всё никак не привыкну, что слева пассажирское), — чего сидишь?
— А вы не повезёте меня домой? — удивился я.
— Я тебе чего, бесплатное такси? — водила аж взвился от моего невинного вопроса. — Господин Ёсида, это что ещё за (тут он назвал меня незнакомым мне словом) смазливый?
— Тихо.
Ранго вылез из машины и открыл мою дверь.
— Переночуешь у меня. Завтра тебя надо молодой хозяйке показать. Я не собираюсь потом искать тебя по всему острову.
Глаза слипались так, что я был готов заночевать хоть в
В котором, на удивление, нас ждали.
Пожилая женщина в халате вскочила с дивана перед работающим телевизором, и бросилась обнимать вяло отталкивающего её Ранго.
— С возвращением, сынок!
— Я дома. Ну мама, прекрати…
— Ты где так долго? Я же переживала, мог бы хотя бы позвонить, милый мальчик. Ой, кто это с тобой?
— Он по работе. Постели ему на диване.
— Сейчас-сейчас! — женщина посеменила к шкафу в дальней части комнаты и достала оттуда свёрнутый комплект белья. Видимо, у Ранго часто бывают такие вот гости “по работе”.
— Вы ели? Сварить вам риса? Может чаю сделать?
Мамы везде одинаковые.
— Нет, мам. Мы только что поели. Иди спать.
К моему удивлению женщина послушно ушла на второй этаж, поклонившись мне на прощанье. Я поклонился ей вслед, пробормотал благодарность за гостеприимство и рухнул на диван.
За что получил болезненный пинок от Ранго.
— Сначала вымойся, потом на чистое ложись. Ванна там. Полотенце розовое возьми. Одежду сложи в корзину. Халат я принесу.
Пришлось подниматься и идти мыться. Вообще, Ранго не зря меня погнал в ванную — тёплая вода смыла с меня не только грязь и пот, но и тревогу, накопившуюся за день. Укутавшись в тонкий халат, я добрался до застеленного дивана, упал на него и моментально отрубился.
Глава 7
Приснились мне собственные похороны. Я лежал в гробу, в тёмном, уставленном свечками помещении. Кто-то возле меня постоянно ходил, бубнил неразборчиво над ухом. А потом меня запихнули в печь и я сгорел, почему-то с запахом жареной рыбы.
От такого похабного выверта сознания я проснулся. Запах жареной рыбы никуда не делся, как и голоса — рядом со мной работал телевизор. Я посмотрел на ведущих: чинуша в кремовом костюме бодро отчитывался о работе своего ведомства, ведущая восторженно ему поддакивала. Сзади шипело горячее масло: на кухне, которую было хорошо видно с моего дивана, возилась со сковородкой мама господина Ёсиды.
— Ну что, проснулся? Доброе утро, — пробасил из соседнего кресла тучный дедок.
Совершенно лысый, с пигментными пятнами на коже, он смотрел на меня с нескрываемой неприязнью. Сколько ж ему лет? За сотню?
— Раз проснулся, вставай с дивана. Бельё в ванну отнеси.
Мне не сложно. Сделал, как велел дед, и пошёл на кухню. Самого Ранго не было видно.
— Доброе утро, — поздоровался я с женщиной.
Она очень вежливо мне поклонилась и вернулась к сковороде. А я уселся за стол, на котором уже стояли четыре тарелки. Жаль что пустые.
— Малыш Ранго сейчас спустится. Он всегда просыпается к обеду.
Женщина повернулась ко мне, и я смог её разглядеть получше.
— Классный у вас фартук, — сказал я, чтобы не молчать.
— Спасибо. Это мне дочка подарила. Она переехала в Фукуоку, редко теперь дома бывает. Я Маи, Ёсида Маи.
— Ито Дзюнти. Приятно с вами познакомиться, госпожа Ёсида.
— Ой, зови меня просто тётя Маи, — женщина дожарила рыбу и переложила на широкую тарелку. — Дед, иди обедать! Ранго, сынок! Тебя это тоже касается!
Я остался сидеть где сидел, хотя и очень хотелось вскочить и помочь хозяйке — но судя по тому как она лихо раскидала по тарелкам рис и рыбу, я бы ей только помешал. Поэтому я решил осмотреться.
Дом у семьи Ёсида оказался уютным. И, если можно так выразиться, живым. Видно было, что все вещи здесь на своём месте: ничего лишнего, и в то же время стены не давят бездушной пустотой. Коллаж из фотографий на двери шкафа, календарь с пометками на холодильнике, в окружении магнитиков со скидочными купонами под ними. Зарубки на потемневшей от времени опоре лестницы: чей-то рост отмечали. Даже заставленная сохнущей посудой (среди которой не было ни одной одинаковой тарелки) сушилка и вешалка с полотенцами и ещё одним фартуком создавали домашнюю атмосферу, создававшуюся не один десяток лет. Выбивался из общего уюта разве что меч в ножнах, висящий над телевизором, и приз на полке рядом с ним. Слишком новенький кубок, вряд ли принадлежит деду. Может остался на память от уехавшей дочери? Тоже вряд ли, женский спорт здесь кюдо — стрельба из лука. Или бои на нагинатах, мечах на длинном древке. У господина Ёсиды есть ещё брат? Или это память об отце? Любопытно.
Спустился Ранго, в одних семейниках и шлёпках. Покосился на стол, достал из холодильника банку Асахи. Подумал, взял ещё одну.
— Сыночка, ну куда ты с утра за пиво берёшься? — скорее для порядка проворчала тётя Маи. — Ещё и гостю предлагаешь.
— Так уже не утро, мам, — Ранго сел во главе стола и поставил холодную жестянку рядом со мной. — Два часа.
Эх, ничего себе я спать! Впрочем, денёк вчера выдался тот ещё. Сходил, называется, на экскурсию в город.
Мы дождались, пока тётя Маи выставит бесконечные плошки с соусами и вкусняшками на стол, усядется справа от Ранго. И хором пожелали друг другу приятного аппетита.
Я набросился на еду, как будто три дня не ел. Хотя, по-сути, так оно и было. С самого попадания сюда я нормально поел только один раз, когда меня брат Рю покормил. Надо бы ему хоть написать, кстати, что у меня всё хорошо.
А пока что я усиленно работал палочками и челюстями, запихивая в себя варёный рис, жареную камбалу, маринованные бобы и что-то неопределяемое, но обжигающее рот остро-сладкой смесью. Самое то для начала дня.
Ранго ел не торопясь, запивая еду пивом и долго пережёвывая каждый кусочек. При этом он не смотрел ни на кого вокруг, как будто был совсем один. Безымянный дед поел совсем мало, поругался по этому поводу с тётей Маи (“да не буду я потом выпрашивать, больно надо!”), и ушёл на диван смотреть начавшийся концерт японской попсы.