Кракен
Шрифт:
— Да, думаю, что потребуется, — сказала женщина.
— А как это человек с булавкой исчез? — спросил Билли.
Бэрон пожал плечами.
— Пропадает всё и вся, не так ли? Не в том смысле, что он где-то был и исчез оттуда. Ваши посетители записываются в журнал и оставляют номера телефонов. Мы позвонили всем, кто вчера пришел на экскурсию. И тот джентльмен с камушком в лацкане… — Бэрон легонько постучал пальцем по рисунку. — Эд, так он назвался в вашей канцелярии. Точно, Эд. Номер, который он дал, не зарегистрирован, и никто по нему не отвечает.
— Возвращайтесь к своим книгам, Билли, — сказал
Эти слова звучали странно, но в то же время странно-знакомо.
— Погодите, что вы сказали? — спросил Билли с порога. — Что это такое?
Варди взмахом руки отослал его прочь.
По дороге на юг сбитый с толку Билли тщетно пытался осмыслить свой визит в участок. Он не был под арестом и мог покинуть город в любое время. Достав телефон, чтобы выдать какую-нибудь тираду Леону, он опять — по неким причинам, которые не мог озвучить, — воздержался от звонка.
Домой Билли тоже не поехал, а вместо этого, постоянно ощущая, что за ним кто-то наблюдает, направился в центр города. Там он слонялся по кафе и книжным магазинам — издания в мягких обложках, нескончаемые чашки чая.
Его телефон не был подключен к интернету, а ноутбука Билли не взял и потому не мог проверить свое предположение, что, несмотря на его собственное признание прошлым вечером, новостей о пропаже гигантского спрута нет. В лондонских газетах — ничего. Билли так и не поел, хотя долго не был дома и вернулся лишь поздним вечером. Он ничем не занимался, только угрюмо размышлял и все больше расстраивался, рассматривая разные возможности.
Имена, которые назвал Варди. Они вертелись у Билли в голове, изводили его все это время — чем дальше, тем больше. Билли был абсолютно уверен, что слышал их раньше и они для него что-то значат. Надо было порасспросить Варди: Билли даже не знал, как они пишутся. На клочке бумаги он нацарапал возможные варианты: куба дери, мори, морей, кобадараи так далее.
Вот черт. Значит, придется порыться.
Наконец Билли направился домой, и в автобусе его внимание почему-то привлек мужчина на заднем сиденье. Билли попытался разобраться, почему именно, однако не мог добиться хорошего обзора. Парень, крупный и плотный, сидел, натянув на себя капюшон и опустив голову. Всякий раз, когда Билли оборачивался, он либо горбился, либо прижимался лицом к стеклу. Все, мимо чего проезжал автобус, пыталось завладеть вниманием Билли.
За ним словно наблюдали ночные животные, здания, все пассажиры. Я не должен так себя чувствовать, думал Билли. И вещи не должны были так себя вести. Он наблюдал за мужчиной и женщиной, которые только что вошли в автобус, воображая, что эта парочка проникла внутрь незаметно, сквозь металлическое сиденье у него за спиной.
Автобус сопровождала стая голубей, которым вообще-то полагалось спать. Они летели, когда автобус ехал, и садились, когда тот останавливался. Билли жалел, что у него нет зеркальца, — вот бы посмотреть на лицо этого типа сзади, которое он прячет!
Они ехали наверху — выше неонового сияния Центрального Лондона, на уровне крон невысоких деревьев и окон второго этажа,
На следующей остановке, не своей, Билли подождал, пока закроются двери, потом вскочил и помчался вниз по ступенькам с криком: «Прошу прощения, подождите!» Автобус высадил его и устремился во тьму, как батискаф. Через грязное заднее окно Билли увидел, что тот человек смотрит прямо на него.
— Черт, — сказал Билли, — вот же дерьмо!
В инстинктивной попытке защититься он выставил перед собой руку. Стекло изогнулось, и человек дернулся назад, когда автобус стал удаляться. Очки Билли дрожали у него на лице. Он не видел, чтобы кто-нибудь двигался за окном, за трещиной в стекле, внезапно рассекшей его пополам. Человек, которого он видел, был не кем иным, как Дейном Парнеллом.
Глава 4
В ту полную загадок ночь Билли допоздна не ложился спать. Он задвинул шторы в гостиной, воображая, как противная белка следит за ним, пока он копается в интернете. Зачем Дейн его преследовал? И как его обнаружил? Билли пытался размышлять как детектив. Это ему плохо давалось.
Он мог позвонить в полицию. Дейн не совершил, конечно, никакого преступления, но все же. Можно было обратиться к Бэрону, как тот и просил. Но, несмотря на неуютное чувство — называйте его страхом, — Билли не хотелось этого делать.
Во всех его разговорах с Бэроном, Варди и той женщиной присутствовал момент непонятной игры. Было совершенно ясно, что Билли водят за нос, что информацию от него утаивают, что о нем самом совершенно не думают, — лишь бы он им подыгрывал. Билли не хотел, чтобы его в это втягивали. Или, и/или, хотел разобраться во всем самостоятельно.
В конце концов он заснул — совсем ненадолго. А утром обнаружил, что проникнуть в Дарвиновский центр совсем не так трудно, как ему представлялось. Двое полицейских у входа без особого любопытства изучили пропуск Билли и не стали выслушивать до конца его тщательно составленное объяснение — мол, надо разобраться со срочными бумагами, которые остались на столе, он будет осторожен, управится быстро и так далее. Один из стражей порядка просто взмахнул рукой, разрешив проходить.
— В аквариумный зал входить нельзя, — сказал он.
Ну и ладно, подумал Билли. Хоть так.
Он что-то искал, но понятия не имел, что именно: топтался у реторт и раковин, возле пластиковых контейнеров с прозрачной рыбой, чья плоть стала невидимой из-за энзимов, а кости поголубели. Общая комната была загромождена стопками афиш, извещавших о проекте «Бигль»: планировалось повторить раннее путешествие Дарвина в плавучей лаборатории, обустроенной как настоящий «Бигль».
— Эй, Билли, — окликнула его Сара, тоже куратор, которой тоже разрешили пройти в Центр. — Ты слышал?