Кожаные капюшоны
Шрифт:
Ди печально улыбнулся:
— Ты прав, Командор. Никаких денег не хватит, чтобы заставить кого-то сразиться с ним. Жаль, я этого не знал, когда только начал своё расследование восемь лет назад. Но сделанного не вернёшь. И я, как это ни странно, даже доволен, что сделал то, что сделал. Я больше узнал о мире, о том, как он устроен и кто в нём правит. И ещё я узнал, что не всё делается за деньги. Кое-что приходится делать, просто чтобы остаться в живых.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Лотар.
— Я хочу сказать, Непобедимый Желтоголовый, что в данном случае не тебя собираются
Глава 5
— Как ты это докажешь, Ди? — ровным голосом спросил Сухмет.
Фой улыбнулся, и его узкие глаза стали ещё уже.
— Доказательство тут. — Он похлопал по каменной голове птицы Сроф и посмотрел на Лотара. — Я полагаю, если ты не хочешь пачкать эти стены именем твоего врага, то демонстрация его облика и вовсе нежелательна?
Лотар встал из-за стола. Его руки почему-то потянулись к оружию. Меча за плечом, конечно, не оказалось, но он с радостью ощутил тяжёлую, уверенную силу Акифа на поясе. “И когда я успел его подхватить?” — удивился Лотар.
— Я думаю, посмотреть твою запись мы сможем в подвале старой конюшни.
— У конюшни есть подвал? — удивился Ди. — Оригинально.
Он начинал нравиться Лотару, хотя Желтоголовый ещё не хотел себе в этом признаваться. Потом фой взял в руки каменную голову птицы Сроф и выпрямился.
— Я готов, Непобедимый.
Сухмет кивнул на дверь и повёл фоя за собой. Проходя мимо тележки на двух колёсиках, Лотар заглянул внутрь. Кроме опилок, которые предохраняли голову во время транспортировки, там ничего не было. Лотар спросил Ди, когда они вышли во двор:
— Ди, в ящике больше ничего не было?
— Да, Желтоголовый.
— Но где же твои вещи?
— Мои вещи? — Фой так удивился, что даже остановился, несмотря на тяжеленную ношу, и повернулся к Лотару. — Все вещи у меня в карманах и на поясе.
Лотар присмотрелся. В самом деле, на поясе фоя висел небольшой узелок, в котором не могло поместиться ничего особенного.
— И всё-таки, — перехватив этот взгляд, подтвердил фой, — это всё моё имущество.
Лотар кивнул. Симпатия к фою достигла опасной величины. Она грозила стать постоянной.
Перед входом в старую конюшню, по счастливой случайности оставшуюся неизменной с тех времён, когда Лотар строил свой дом только вдвоём с Сухметом, его нагнал Рубос. Мирамец шагал тяжело. Он в последнее время обрюзг, у него даже появился животик, хотя сила в руках по-прежнему выдавала закалённого воина и великолепного мастера боя.
— Лотар, — сразу заговорил мирамец, — Стак сказал мне, что…
— Да, будет лучше, если ты пойдёшь с нами. Предстоит очень серьёзная драка, Рубос, — отозвался он, хотя понимал пока не больше остальных, кроме, разумеется, Ди.
Мирамец кивнул и следом за Лотаром стал спускаться в низкий земляной подвальчик, в котором Рубос и Стак едва смогли разогнуться.
Оказавшись в подвале, Ди поставил каменную голову на небольшую кстати подвернувшуюся колоду, закрыл плотнее дверь и сказал чуть дрогнувшим голосом:
— Господа, вот доказательство и объяснение,
Он подошёл к голове, наклонился, пошептал какие-то заклинания. Его голоса Лотар слушать не стал, хотя, подняв порог слышимости, мог бы разобрать не то что каждое слово или звук, но даже шуршание амбарных мышек.
Небольшое пространство перед головой посветлело, хотя это не было настоящим светом. Это больше походило на образ, пляшущий в воображении вместе с языками пламени из камина. Внезапно пространство стало ещё светлее и раздвинулось. Теперь Лотар и его спутники словно бы стояли на самом краю огромного зала, заполненного сумеречным голубым туманом, в котором угадывались странные остроголовые фигуры.
Лотар присмотрелся. Каждую из окутанных туманом голов венчал капюшон. Он был скроен как обычный колпачок, закрывающий лицо и плечи, и был очень похож на те, которые северные иомены шьют, чтобы хоть как-то защититься от бесконечных дождей, льющих в их странах. Но капюшоны эти странно блестели.
Вытянув очень тонкую, осторожную нить внимания вперёд, Лотар вдруг понял, что капюшоны были сшиты из кожи какого-то сильного зверя и так начинены магией, что люди под ними уже не могли быть просто людьми. Их скорее следовало отнести к разряду мутантов или даже полудемонов. Это было страшно.
Лотар вспомнил прочитанное когда-то в старой хронике: много демонов не может собираться в одном месте, им необходимо иное, чем людям, пространство. По мнению белых магов, именно эта, и только эта особенность обеспечивала до сих пор выживание рода человеческого. Но в том зале, видение которого привёз Ди, их было очень много…
Голос Ди на мгновение стал пронзительным и вдруг оборвался. И тогда Лотар увидел Его.
Он испытал шок, сравнимый только с волной смертной тоски, некогда охватившей его в оазисе Беклем. Только то, что было связано с Беклемом и Гханаши, вызывало в нём ощущение такого же бессилия, муку собственной слабости и зависимости от чужой тёмной воли.
Он был очень высок, футов восьми или даже ещё больше. Очень мощное, ладно скроенное тело, обтянутое светло-серым, тонким комбинезоном — не мешковатым, как у восточных бойцов, а гладким, выдающим некоторые анатомические подробности едва ли не с бесстыдной откровенностью. Большая голова с высоким, отменной лепки лбом и аристократическое и очень правильное лицо. Вот только по обе стороны от надглазных выступов к затылку уходило два ряда уменьшающихся рожек.
Лотар попробовал всмотреться в его глаза, но почувствовал тошноту и отказался от этой попытки. Хотя странное предчувствие подсказало ему, что настанет время, когда он посмотрит в эти глаза, встретит этот взгляд и… Что тогда будет, он не знал. Скорее всего, он должен будет умереть. Но в течение жизни такие мысли посещали Лотара, наверное, уже с полсотни раз, и всё-таки он до сих пор как-то находил выходы из трудных положений. Может быть, удастся выкарабкаться. По крайней мере, он попробует. А в том, что не было уверенности, виновата отравленная стрела эрка и ещё не прошедшая слабость.