Шрифт:
Коза – Дереза.
Часть -1. «Осторожно, злая собака»
– Я не хочу спать.
– Спи, а то Хока заберёт тебя.
– А она страшная?
– Хока вся зелёная, лохматая, с большими злыми глазами и длинными руками. Ходит ночью под окнами и слушает, кто из деток не спит. У неё большой мешок, в него сажает непослушных
– Тань, а папку с мамкой Хока тоже заберёт?
– Почему ты так думаешь?
– Баба Дуня сказала, что они много водки пьют, и на них управы нет.
– Заберёт, только другая – большая и очень страшная. Чтобы успокоить его, погладила по голове, но Сашка шмыгнул носом и плаксиво выговорил:
– Не хочу, чтобы их забирала Хока, мне их жалко. Затем доверчиво прижался ко мне и, уткнувшись в моё плечо, тихо засопел.
– Хорошо, мы папку и мамку не отдадим, – и, укрыв его одеялом, тихонько запела колыбельную песенку. Через десять минут дыхание Сашки стало спокойным, и он уснул, а я подумала:
«Почему именно на нашу долю выпали такие испытания? Зачем Бог дал нам таких родителей?» Эти вопросы я часто задавала себе. И не находила на них ответа. Брат маленький, и многое ещё не понимал. У него доброе детское сердце и ранимая душа. И чтобы соседи не говорили за наших родителей, он всегда переживал и заступался за них. Он по-своему любил их и считал, что его папка самый сильный и смелый, а мамка самая добрая и красивая.
Мне пятнадцать лет, брату Саше пять, но мы стали сиротами при живых родителях. Отец во время перестройки в стране стал безработным. Мать тоже потеряла работу. От безысходности, они упали духом. У них появились такие же друзья – безработные и слабовольные, с которыми они проводили почти всё своё время.
В деревнях многие гонят самогонку. Постепенно народ спивается. Вроде бы незаметно, по чуть-чуть, но организм привыкает и человек становится зависимым от алкоголя. Мы с братом чувствовали себя заброшенными и никому ненужными. Забыли что такое материнская ласка и отцовская забота. Порой даже было, не на что купить хлеба. Нам самим приходилось думать, как прожить и не умереть с голоду.
Всё ценное из дома родители пропили – обменяли на самогон. Исчез холодильник, ковры, хорошая посуда, микроволновка. Электрический утюг и то, пропили! Отец не пожалел даже свою любимую гитару, он очень хорошо играл.
Работы, как таковой, у нас в деревне нет. Есть фермеры, они нанимают людей в поле, но это временные и сезонные работы.
Весной решила пойти к фермеру на работу, чтобы что-то заработать и прокормиться. Я чувствовала большую ответственность за брата и желание помочь своей семье. Деревня наша Кузьминка небольшая, домов двести будет.
А на прополку берут всех желающих, даже стариков и детей. Сегодня встала пораньше, вместе с солнышком.
Нас десять человек: двое взрослых парней, три женщины, три бабульки и двое детей – я и соседка Тоня. Она училась в десятом классе. В школу ходила не каждый день. У неё от пьянства рано умер отец, а мать постоянно болела.
Тоня, закончив полоть свои рядки, пошла мне навстречу. Где-то на середине мы с ней встретились.
– Вот, решила тебе немного помочь, – сказала она, вытирая пот со лба.
– Спасибо.
Я была ей очень благодарна, потому что с непривычки натёрла мозоли, да и сами руки болели от напряжения.
Денёк выдался тёплым. К часу дня работу закончили. Все сели на обед. Достали сумки с едой. У меня в пакете лежал кусочек хлеба и бутылка с водой. Я попила воды. Сделала вид, что не хочу есть.
Женщины расстелили на земле чистую тряпицу и стали выкладывать на неё: сало с варёными яйцами; колбасу с маринованными огурцами и помидорами; котлеты с жареной рыбой и салатами; пироги и компот. У меня закружилась голова.
И если бы Тоня не взяла за руку и не потянула к этой трапезе, я бы, наверное, упала в обморок. Усевшись рядом со своей соседкой, украдкой глотала слюни.
– Чего смотришь, деточка? Ешь, милая, не стесняйся, – сказала сердобольная бабулька, обращаясь ко мне.
– Танюша, смелее, бери что нравится. Вот попробуй моих вкусных котлеток, – заботливо произнесла тётя Валя.
Она моя соседка, жила напротив нас.
Я взяла котлетку, уж больно они аппетитны. Отломила маленький кусочек, и замерла. Она показалась мне райской едой, мгновенно растаявшей во рту. Я уже не помнила, когда мы с братом ели что – то на подобии. Для нас это непозволительная роскошь.
Полоть ходила через день. Ещё успевала готовиться к экзаменам. Я была в девятом классе. Вот так училась и работала. Помню, когда дали первые, заработанные двести рублей и, держа их в руке, не верилось, что это мои кровные денежки. Я чувствовала в душе гордость за себя и, зайдя в магазин, с важным видом обратилась к продавщице тёте Клаве:
– Дайте мне, пожалуйста, молока и хлеба.
Хотелось потратить всё: купить конфет, мороженого. Но этого позволить не могла.
Только братику купила сосательную конфетку на палочке. И была довольна собой, что являюсь кормилицей. Пёс Трезор встретил меня радостным лаем. Отломила ему кусок от хлеба. Кот Васька сидел на крыльце, увидев меня, побежал навстречу. Мурлыкал – просил поесть. В его мисочку налила молочка.
<