Ковчег

 Вокруг, насколько хватало силы глаз, вольготно разлеглась унылая снежная равнина. Как не вглядывайся в серое однообразие пустоты, ничего не увидишь, кроме ровного, словно выбритого снежного наста…

 Многолетние отчаянные попытки разглядеть хотя бы какое – либо движение, самый слабый намёк на жизнь, всегда заканчиваются ничем. Всё впустую!

 За столько лет ожидания любая надежда, казалось, должна была непременно умереть. Почему

же ты до боли, до рези в глазах, вглядываешься в бездушные стёкла прибора, уменьшающего расстояния?

 Почему ты наивно надеешься увидеть в тумане неизвестности неясную тень чуда? Ответ прост, как сама жизнь.

 Потому что человеку свойственно верить…

 Причём совершенно не важно, в кого или во что. В Бога, любовь или светлое будущее. Главное верить, что ты создан Творцом не просто так, не случайно. Не напрасно прожил свои, разнообразные годы и недаром ел горький хлеб одиночества.

 В тайне надеясь, что в хаотическом нагромождении случайных встреч, кратких мгновений счастья и каждодневной тяжёлой работы есть, должен быть, какой – либо смысл.

 Иначе, зачем всё это?

 Все мы живем, неосознанно стремясь обнаружить подтверждение своей уникальности и исключительности. Именно для этого мы совершаем великие открытия и страшные преступления. Для этого рисуем шедевры и топим свои жизни в алкоголе. Влюбляемся и ненавидим, строим и разрушаем…

 Живём и умираем!

 Воистину счастлив тот человек, кому посчастливилось найти неопровержимые доказательства собственной значимости. Знаки избранности, однозначно одобренные другими людьми, ибо только со стороны можно правдиво рассмотреть самого себя.

 Вот почему ты пристально смотришь на надоевший мёртвый пейзаж, и когда обычное разочарование уже готово опять накрыть тебя, случается чудо!

 На самой границе Земли и неба, с западной стороны света, ты краем слабого глаза замечаешь невесомое движение. Не может быть!

 Ты столько лет ждал подобного, что не веришь собственным глазам…

 Отслонившись от нагретых теплом тела окуляров, ты взволнованно вдыхаешь спёртый воздух и вновь впиваешься взглядом в ровную линию горизонта. Ты боишься увидеть, чего ждал столько лет, неизвестное всегда пугает. Боишься, но жаждешь так, как не хотел ничего и никогда...

 Воистину чудо!

 Зачаточные шевеления, благодаря мощной оптике превращаются в движущийся объект. Нет! Три тени. Неужели люди? Не может быть! Ура! Свершилось…

 Радостное возбуждение не дает тебе возможности сосредоточиться. Проверяешь на всякий случай ещё раз... Всё точно, три человеческие фигуры, медленно бредут прямо к Убежищу. Навскидку прикинув их скорость, и расстояние ты понимаешь, что к утру, они, возможно, будут где – то рядом.

 Фантастика! Слава Небесам! Но что делать? Надо сообщить всем. Немедленно! Сейчас же…

 Припадочная

лихорадка боя легко воскресила доставшееся нам от предков и порядком забытое звериное чувство опасности. Звуки близких выстрелов, крики боли и отчаянья, кипятили кровь. Выпустив длинную, выстрелов в десять, веерную очередь, человек на мгновение задержался в проёме расхристанного окна.

 - Попал?
– одно из трёх окон его бывшего шикарного кабинета, превращённого в несколько огневых точек, мало напоминало глаза ещё недавно фешенебельного офиса.

 Изрытое оспинами незрячих пуль, с остатками стёкол дорогого стеклопакета, оно служило сейчас только одной цели – стрелять, стрелять, стрелять...

 - Получили гады! – он обрадовался, что выпущенные им на волю, кусачие пули, нашли конечную цель.
– Ага, не нравиться…

 Три или четыре фигурки, забравшиеся на высокий, двухметровый забор охранявший завод, получили его привет. Кинетическая энергия раскалённого свинца отбросила их назад, и они свалились вниз, на головы новых штурмующих. Только один труп упал внутрь охраняемой территории, под кусты цветущего жасмина. Убийственный аромат вызывающе белых цветов, прорывался диссонирующей ноткой среди всепроникающих запахов смерти…

 - На той стороне, небось, целая гора мертвецов? – некстати подумал человек.
– По ним они быстро взбираются на забор.

 Только подумав об этом, он увидел головы нескольких нападавших, вынырнувшие с восточной стороны. Наученные несчастливой судьбой предшественников, они не спешили перебраться через бетонное препятствие. Ящерицами устроились на телах погибших товарищей и открыли одиночный огонь из трофейного оружия. По наружной стене здания с противным звуком зацокали кусачие пули.

 - Вот сволочи! – Выкрикнул он треснувшим от жажды голосом.
– Никак не успокоитесь, гады! Откуда вы только берётесь?

 С высоты пятого этажа ему было хорошо видно, как один невысокий, худой боец, слепо шаря дулом снайперской винтовки, пытается вычислить надоевшего стрелка в окне горящего строения. Бывший офис заводоуправления располагался метрах в двухстах, и снайперу не сразу удалось поймать цель.

 - Ах ты, сука! – Разозлился выслеживаемый стрелок.

 А кому приятно чувствовать себя мишенью?

 - Здохни, здохни…

 Он остервенело нажал на спусковой курок верного АКСа, предварительно поймав голову снайпера в перекрестье прицельной планки и мушки на потёртом стволе. «Калашников» заученно дёрнулся, отдачей от выстрела тупо ткнув в давно потерявшее чувствительность плечо. Смачно, с металлическим звяканьем, выплюнул пережёванную, ненужную гильзу и замолчал…

 - Патроны кончились. – Самая страшная мысль, возможная в боевой обстановке, обожгла его воспалённый мозг.
– Твою мать! Сейчас сомнут…