Ковчег
Шрифт:
Вновь возвращаясь к своему прошлому, Занудин в который раз горько усмехался. Теперь он размышлял вот о чем. Нигде и никогда люди не усматривали в нем личности, достойной маломальского внимания. Взгляды — о, как ясно Занудин это помнил! — строгие и веселые, но одинаково к нему равнодушные, смотрели сквозь него, словно этакого эфемерного персонажа. Все вокруг, казалось, точно знали, для чего они появились на свет, и потому торопились жить! Все вокруг с рождения были посвящены в какую-то тайну, которую силился разгадать Занудин! Он помешался на самоедстве, проштудировал гору книг — но результат не стоил выеденного яйца: он так ничего для себя и не понял, озарения не нашло… Действительность была соткана сплошь из противоречий. Люди, за целую жизнь
Пытаясь скрыться, убежать от окружающей действительности, Занудин вновь и вновь погружался в мир книг, но — какая неотступная злая ирония — он и здесь был обречен узнавать о людях, ясно понимающих свое предназначение в мире. Только и оставалось, что захлебываться белой завистью или потихоньку сходить с ума.
«Что делать мне? — изнывал Занудин. — Мелкой сошке… для всех чужому… Что?! Где те идеи, к которым я мог бы примкнуть и быть полезен, а главное — через осознание собственной пользы почувствовать себя счастливым?.. Моего вмешательства сторонилось любое пустяковое дело, и так было всегда… А на кой уж черт я понадоблюсь для подвигов пророчества и великих свершений, поиска рая на Земле и спасения цивилизации!..»
И вот как все теперь поворачивалось…
Его ЯКОБЫ позвали.
ЯКОБЫ помогать в строительстве Нового Мира.
Диплом квалифицированного специалиста «по строительству миров» разве что показать не попросили… Бред бешеной кобылы, и абзац!
…Занудин открыл глаза и, рывком приподнявшись на локтях, сел прямо, будто проглотил аршин. Напротив него на привычном месте висело зеркало, и он мысленно кивнул своему отражению, которое никак на жест Занудина не ответило — ни один мускул лица, и то не дрогнул. Во взгляде сквозила ледяная пустота, и эту пустоту ничем нельзя было заполнить, если и дальше вот так же продолжать прозябать в запертой комнате наедине с невеселыми думами о растранжиренном прошлом. «Все! Похандрил — и хватит!» — Занудин погрозил кулаком отражению, и на этот раз оно не осталось в долгу, тоже пригрозило костяшками. «Драться я с тобой, салабон, не собираюсь. Ниже моего достоинства как-то», — отмахнулся Занудин, отворачиваясь. Под неосторожно опущенной на покрывало рукой хрустнула фотография. Бережно разгладив и убрав снимок Эльвиры обратно в чемодан, Занудин заставил себя расшевелиться окончательно — а именно: принять контрастный душ, облачиться во все свежее и даже вылепить на лице подозрительно благодушную улыбку, способную сбить с панталыку кого угодно… Теперь он был готов покинуть номер и показаться на людях.
* * *
На обед Занудин опоздал. И в то время, когда все из-за стола уже расходились, Занудин только приступал к трапезе. На Панковское «приятно подавиться» даже не отреагировал, как бывало обычно, и на удивление ел с аппетитом.
В холле не считая карлика задержались двое. Поэт, сидящий по другую сторону стола, небрежным тоном заказал себе алкогольный коктейль и после того, как Даун нехотя принес ему стакан, принялся заунывно посасывать напиток, не поднимая на Занудина глаз. За спиной, расположившись на диване, листала глянцевый журнал Женщина.
Окончательно насытившись и отодвинув посуду в сторону, Занудин достал сигаретную пачку.
— Вы позволите? — полуобернулся он к Женщине.
— Ах, мне даже нравится, когда рядом курит мужчина, — промурлыкала «ковчеговская» кокетка.
Рефлекс сработал моментально. Встрепенувшийся Поэт тоже потянулся за сигаретами.
— Вы сегодня
Занудин затаил дыхание. Неужели ему и впрямь приснился ночной визит Поэта и их долгая захватывающая беседа? Но даже если и так… Нельзя ли предположить, что знания, витающие в стенах «Ковчега», способны в силу своей исключительности находить каналы распространения там, где и не предполагалось? Ко всему, что здесь происходит, а потом так искусно выдается за сон и фантазию, надо относиться с особой бережностью и никогда не скидывать со счетов!
— А знаете что, пойдемте прогуляемся по «Ковчегу», — внезапно предложил Поэт, поправляя на носу очки. — Не желаете?
— Почему же не желаю, — отозвался Занудин. — С удовольствием.
Женщина откинула надоевший журнал в сторону.
— И я бы вам компанию составила, мальчики…
Предложение определенно таило в себе интригу. Не знающие чем занять свою скуку, Поэт на пару с Женщиной предлагали устроить ему экскурсию по «Ковчегу» — прямо сказать, неожиданно и заманчиво! Снедаемый любопытством, Занудин не имел оснований упускать подобного случая.
— Куда же мы пойдем? Признаться, кроме холла и гостевого этажа я в «Ковчеге» больше нигде не бывал. — Занудин на всякий случай умолчал о «конференц-зале».
— Это поправимо, — улыбнулся в свою очередь Поэт. — Итак, вы готовы?
Подошедшая Женщина взяла Занудина под руку…
…«Ковчег» и впрямь оказался неподвластным пониманию пространственным феноменом — давним неясным предположениям Занудина пришло время оправдываться. Множество дверей, в которые теперь можно было беспрепятственно войти, вели в циклопические залы, сообщающиеся между собой причудливыми проходами. Залы были оплетены лентами балконов и зигзагами лестниц. Мраморные колонны, обелиски, грандиозные монолитные фигуры. Обширные библиотеки, забитые фолиантами и пергаментами. Таинственные саркофаги в полутемных подвалах и удивительные летательные аппараты, в ауре пугающе-торжественного освещения зависшие под потолком… В стены скромного «Ковчега» был втиснут целый величественный дворец, если не сказать — ГОРОД-МУЗЕЙ! Любое изощренное воображение спасовало бы перед тем, что Занудину выпало увидеть воочию.
— Каким образом все это возможно?! — только и оставалось восклицать ошеломленному Занудину, когда экскурсия по «Ковчегу» подошла к концу и троица вновь вернулась в холл, откуда начала свою прогулку.
Но Женщина и Поэт, точно сговорившись, хлопали ресницами и закладывали языки за щеку, будто не понимали причин подобного удивления. Глаза их в то же время лукаво блестели.
Занудин чувствовал себя жертвой незлобивой, но умопомрачительной потехи. «Ковчеговские» обитатели в очередной раз подкинули ему головоломку, перед разгадкой которой рассудок бесславно капитулировал.
— 11 —
— Должен заметить, я удивлен и рад, что вы не позабыли о нашем разговоре и наконец-то проявили интерес к моему предложению. Поверьте, никто ни в чем тут абсолютно не теряет, а только выигрывает, — прогуливаясь с Занудиным по коридору гостевого этажа, подыскивал доводы Виртуал. — Вы ощутите себя в ином качестве. Почувствовать себя полезным — это очень важно…
— Да, да, я и сам об этом задумываюсь, — кротко кивал головой Занудин.
— А в будущем, — торжественно повышал голос Виртуал, — польза, производимая вашими усилиями, и вовсе перейдет в ранг неоценимой!
— Ну уж… — краснел Занудин и отворачивал лицо в сторону, смущенно улыбаясь.
— Так оно и есть, — настаивал Виртуал.
Дойдя до конца коридора, пара разворачивалась и не спеша брела в обратном направлении.
— Наш «эксперимент» — назовем это так — отложим до завтра, чтобы я успел доработать некоторые технические детали, — Виртуал мягко похлопал Занудина по плечу. — Ну а теперь, пожалуйста… вы, кажется, еще о чем-то хотели со мной поговорить?