Ковчег
Шрифт:
Видения померкли…
Абрикос по-прежнему находился возле меня и выжидающе молчал.
«О господи, что это было?!» — завопил я, не в силах совладать с проснувшейся внутри меня бурей.
«Просто ты смог увидеть», — ответил Абрикос.
В следующее мгновение он вновь обтек жадными языками пламени, как в самом начале нашей необъяснимой встречи. Огонь потянулся ко мне. Я ощутил нестерпимый жар и онемел от ужаса. Но вот пламя стало затухать, вскоре погасло вовсе — Абрикос исчез… Снова ни тепла, ни холода, ни света, ни звуков… ничего. Я проснулся.
Занудин закончил свой рассказ.
— Ну, в общем-то, я, у-ху-ху, умею толковать сны… Абрикос — это обманутые надежды, разочарование и печаль. Дикие звери на примере твоего мамонта означают берегись ловушки. Ожог — к длительному воздержанию от половых связей…
— Да причем тут половые связи!! — обрушил беспомощно-визгливый гнев на своего ангела-хранителя Занудин. — Ты считаешь, я это хотел от тебя услышать?!
Занудин-маленький кротко улыбнулся.
— Всего лишь показал тебе, что тоже могу неуместно иронизировать. Уже забыл, как ты выделывался десять минут назад?
Занудин насупился. Встал и принялся молча бродить по палате.
— Это была Анфилада Жизней…
— Что?.. — резко обернулся Занудин на тихие слова ангела-хранителя.
— Анфилада Жизней, — повторил Занудин-маленький.
— Да, да, я слышу. Анфилада жизней. И-и… дальше?! Объясни так, чтоб было понятно.
С осовелым прищуром Занудин-маленький поглядел на Занудина.
— Пришел-то ведь ты ко мне с грузом потяжелее, верно? Достаточно о снах…
— Эй, мы так не договаривались! — всполошился Занудин.
— Мы вообще ни о чем не договаривались.
— Мини-я, не уходи от темы! Это был не просто сон, это было что-то из ряда… как бы лучше выразиться…
— Хорошо! Обещаю, мы вернемся к теме твоего сновидения в другой раз. Однако ты скоро проснешься, и мы можем долго еще не увидеться. Я должен тебя спросить.
Занудин вздохнул, смиренно опустил свои только что возбужденно жестикулирующие руки. Снова присел рядом.
— Спрашивай.
— В «Ковчеге» за то время, что мы не встречались, произошло столько всего…
— Да, много всего, — угрюмо согласился Занудин, качнув головой.
Занудин-маленький выдержал многозначительную паузу.
— Отбросив мысли о всяком геройстве прочь — не считаешь ли ты, что лучше было бы для тебя покинуть теперь это место?.. Именно теперь.
Размышляя над ответом, Занудин заметно прикис.
— Тебе не страшно тут?
— Н-нет.
— Что, неужели нравится в «Ковчеге»?
— Хм… да не то что бы…
— Не готов вернуться к прежней жизни?
— Ох, не знаю.
— Не хочешь?
— Не знаю.
— Тебя что-то держит?
— Да не знаю я, черт, что здесь непонятного!!
Занудин-маленький смолчал, оставил этот незаслуженный для себя выпад без ответа, но глаза его не смогли скрыть мрачного неудовольствия, а на губах застыла горькая складка.
— Извини, — еле слышно пробурчал Занудин, — я не хотел на тебя кричать.
— Не за что извиняться. Ты всегда только лишь подтверждаешь мои предчувствия.
— Прикажи мне сегодня же уйти из «Ковчега» — и я уйду!
— Ха-ха-ха-ха, — рассмеялся Занудин-маленький, и вся досада, наполнявшая его взор, в мгновение улетучилась. — Как бы не так, пройдоха,
— С тобой все в порядке, Мини-я? — с беспокойством в голосе спросил Занудин.
— Да, в порядке, — маленькая шейка ангела-хранителя пылала нездоровой краснотой, лицо же сделалось бледным и вымученно-благодушным. — С чего бы я должен отдавать тебе приказы? Нет уж, промахнулся. А вот предостеречь, гм… Ладно, послушай-ка. Превратить мужчину (тебя!) в грудастую тетку, оттяпать голову, а потом присобачить ее на место, прочие фокусы и ехидные проделки с твоим телом, а значит, попытки манипуляций с духом — для чего все это? Невинное баловство метафизического образца? Колдовской детсад? Или — что хуже — у подобных заигрываний неслучайный характер? Поди, что называется, разберись. Так вот. Заклинаю — и отнесись к тому, о чем я говорю, с полной серьезностью, — береги свою душу, вокруг нее уже бродят тени…
На этих словах предостережения разговор между Занудиным и его ангелом-хранителем неожиданным образом прервался…
— 20 —
…По комнате, заложив руки за спину и тихонечко насвистывая, расхаживал Виртуал. Только что воспрянувший ото сна Занудин, комкая на груди одеяло, сверлил его ошарашенным взглядом.
— Что за беспардонность? — вымолвил наконец Занудин. — Вы зашли ко мне, пока я спал…
Подобный визит, действительно, носил странный и даже вызывающий характер. Достаточно принять во внимание, что с Виртуалом за все время пребывания Занудина в «Ковчеге» они от силы перекинулись парой-тройкой фраз. Виртуал слыл самым отъявленным затворником среди остальных обитателей придорожного заведения, но тем не менее в комнату Занудина, с которым он толком и знаться не знался, что-то его привело. Без предварительной договоренности, без элементарного стука в дверь, наперекор всем правилам приличия. Попробуй тут не возмутиться!
— Доброе утро, Занудин.
— Доброе, — пролепетал Занудин, поражаясь непробиваемости этого человека.
Виртуал продолжал мерить просторы комнаты своим косолапым шагом. Кургузый пиджак, брюки из шотландки, ядовито-рыжие ботинки с клоунским вздернутым носком, обросшую физиономию и прическу а-ля стог сена раздраконенный — все это вкупе Виртуал умел преподнести в качестве атрибутов некой скрытой внутренней важности.
Перестав ходить, Виртуал грузно опустился в кресло. Достал из-за уха сигарету и, ловко отправив ее в рот, артистично закурил.
— Как дела? — прожевали нелепый вопрос его пухлые губы.
— Как всегда, — в том же нелепом ключе отозвался Занудин.
Виртуал не торопился объяснять цель своего вторжения — теперь он был увлечен пусканием дымных колец.
— Так что вы, собственно, хотели? — никак не мог найти в себе терпения Занудин.
Пока Виртуал докуривал сигарету, Занудин успел застелить постель и оделся.
— Я, собственно, хотел взять на себя смелость поинтересоваться: не возникло ли у вас, так сказать, голодания по делу? Не пробудилось ли желания проявить себя в чем-то? Не родилось ли понятной потребности в… Понимаете, о чем я, в сущности?