Ковчег Марка
Шрифт:
– У вас труп на кордоне, – едко заметил Володя. – Между прочим, труп вашего спонсора! А вы про какие-то лыжи!
– Слушай, иди отсюда, а? – попросил Марк как-то так, что Володя попятился и оглянулся через плечо.
Ничего страшного не было в словах Марка, и, кажется, угрожающего тоже ничего, и Алла Ивановна поблизости продолжала ковыряться в злосчастных банках, и в кухне громко разговаривали, и Зоя Петровна гремела посудой, но Володя всё равно почему-то попятился, и его лидерские качества попятились тоже. Если бы здесь был коуч, он бы тоже
С улицы вернулся Кузьмич, загрохотал, затопал, и Володя быстро ушел в сторону «комнаты мальчиков». Алла проводила его глазами.
Пришла Женька и стала помогать. До вечера они разбирались, таскали ящики, отскребали от пола застывший клей и парафин, собирали какие-то порошки, ликвидировали потёки и лужи. Рухнувший стеллаж – он весил, должно быть, полтонны, не меньше, – оттащили к дальней стене. Битое стекло хрустело под ногами, и казалось, что разгрести завалы и ликвидировать разрушения не удастся никогда. У Аллы очень болела голова и чесалась кожа на руках – от химии, должно быть. Марк не пошел на вечернюю тренировку, хотя Павел пытался его отправить, Женьке он не сказал ни слова.
…Ну и как хотите, думала Алла, ожесточенно отскребая железкой застывшую плёнку с пола. – Вы взрослые ребята, чемпионы, олимпийцы, а я вам никто! Прав Володя – уже пора на маршрут. Давно пора на маршрут!
Ужинать ей не хотелось, хотя Зоя Петровна наделала котлет, и Женька съела пять штук подряд и все спрашивала, из чего это такие вкусные получаются.
– Лось! – отвечала Зоя Петровна, а Марина заявила, что убивать лосей, чтобы их есть, – дикость, и Петечка её поддержал.
Всю вторую половину дня он проспал, встал помятый и недовольный, жаловался, что шея у него болит.
– Так тебе по шее вон какая бандура съездила, – утешал его Сергей Васильевич. – Ничего, до свадьбы заживёт!.. Ты радуйся, что голова цела, а шея – подумаешь, шея!
После ужина, заглянув в «комнату мальчиков» Алла обнаружила Петечку, лежащего на диване с «Приключениями бравого солдата Швейка», и села рядом. Тусклая лампочка мигала в изголовье, рядом в высоком подсвечнике горела толстая свеча.
– Как вы думаете, когда свет дадут? – спросил Петечка, завидев Аллу, и пристроил Швейка себе на живот. – Может, Интернет тоже дадут?
– Петь, зачем ты заходил в комнату со снаряжением?
– А?! А, так я это… Я хотел банку достать, а она на меня упала, и всё остальное тоже…
Алла вздохнула и почесала ладонь.
– Зачем ты врёшь, – устало сказала она тоном Кузьмича. – Не было никакой банки. Она там действительно стояла до сегодняшнего утра, а потом её унесли.
Солдат Швейк съехал с Петечкиного живота.
– Зачем ты туда заходил?
– Говорю же, просто посмотреть, – сказал он упрямо.
Алле было его жалко – он старался сделать независимый вид, отводил глаза, пыжился, отросшие волосы торчали в разные стороны, и худая рука с синими венами была выпачкана чем-то красным и желтым, как будто он рисовал в детском саду и забыл помыть руки перед уходом
– Если б ты зашел и просто смотрел, стеллаж на тебя вряд ли свалился бы. Ты что-то с него взял. Потянулся и стеллаж потянул. Что ты взял?
Петечка сел, рывком подобрал книжку и сунул ее под подушку.
– Что вы ко мне пристали, Алла Ивановна? – прохныкал он. – Ну вы-то хоть в Касла не играйте!
– Кто такой Касл?
– Детектив из сериала. На самом деле он писатель, но расследует всякие тёмные дела.
– Петька, говори сейчас же! Что ты взял с полки?
– Не взял! – закричал Петечка и вцепился в свою дикую шевелюру. – Я хотел взять! А на меня всё поехало! И больше я ничего не помню!
– Что ты хотел взять?
– Мышеловку, – выпалил Петечка. Алла вытаращила глаза, а он заговорил громко и раздраженно, защищаясь: – Какое ваше дело? Рядом с черной банкой мышеловки стояли, три или даже четыре! Я их тогда увидел, когда и банку! Я хотел достать их и выбросить!
– Зачем?!
– Затем, что мышеловки – это гнусно, – еще громче закричал Петечка. – Вы что, не понимаете?! Это приспособление, которое ломает мыши спину! Вы только представьте себе! Ну представьте! Вы – мышь. Вы ни о чем не подозреваете…
– Я не мышь и представлять не хочу.
Но он не слушал.
– Пахнет так вкусно, что у вас слюнки уже текут! Вы начинаете есть, только откусываете, и тут сверху вас бьет по спине эта штука! Ну, как будто стеллаж падает! И она ломает вам хребет! И в лучшем случае вы умираете сразу, а если она попадет по черепу или по хвосту? Или по ноге, то есть по лапе?! Вам больно, так больно, что слёзы из глаз, а вы всё еще не умираете! И умирать будете долго!
– Да уж.
– Мы живем в гуманное время! Мы это заслужили. Цивилизация заслужила! Нельзя убивать мышей таким варварским способом! Никого нельзя! Еще давайте гильотину обратно введём!
– Гильотина была во Франции.
– Какая разница! Человечество – единое целое, мы все представители цивилизации и носители гуманистических ценностей! Только дикари ловят мышей мышеловками, а волков капканами! Вы знаете, как зверь попадает в капкан?
Алла попыталась погладить его по голове, но он вывернулся.
– Выходит, ты полез на стеллаж, чтобы избавить мышей от ужасной смерти.
– Да! Мышеловок, между прочим, там много! Я стал их доставать, и на меня всё посыпалось! И больше я не помню ничего!
– Петька, Петька, – сказала Алла и всё-таки погладила его по голове.
– Их нужно вышвырнуть! Все до одной.
– Хочешь клюквенного морсу? Зоя Петровна целый жбан еще с обеда на крыльцо выставила охлаждаться.
– Если им так мешают мыши, пусть купят ультразвуковые приборы! Есть такие, я в Интернете читал! Мыши не выносят ультразвук и уходят. А перебивать им хребты – преступление! Или мы не люди, а?!
– Тебе самому чуть не перебило хребет.
– Ну не перебило ведь! – Он дернул плечом. – Давайте морсу, только если он вправду холодный.