Ковчег Евы

На крашеную в ярко-оранжевый цвет палубу, кружась в диком хаотичном вальсе, падали редкие снежинки. Солнце первыми лучами едва пробивалось сквозь плотную пелену кучевых облаков. Кто знает – светит ли оно еще, или мы видим только след от его взрыва, слишком медленно пересекающий бескрайнее пространство Вселенной! После потери связи с остальным миром вряд ли мы это выясним наверняка.

Кутаясь в серый свитер с высоким горлом, на палубу вышел темноволосый с проседью мужчина. Подрагивающими руками он смастерил

самокрутку, облокотился о перила, вглядываясь в беспросветную водную гладь, перемежающуюся с льдинами, обломками кораблей и торчащими плавниками дрейфующих айсбергов, и туго затянулся, прикрыв глаза от наслаждения. Среди белого ледяного безмолвия, пожалуй, одно из немногих пока доступных удовольствий.

Ледокол «Арктика», прозванный Ковчегом, с совершенно неготовой к столь длительному дрейфу и часто недружной командой вот уже почти год скитался по свету в поисках… Впрочем, он просто скитался: все, что можно было искать, давно кануло в лету.

Мужчина потушил остаток сигареты прямо о борт и выкинул окурок в Мировой океан. Стоит ли теперь беспокоиться об экологии?

Развернувшись на каблуках тяжелых ботинок, он чеканным шагом пересек палубу и скрылся в трюме. Маневрируя среди бесчисленного множества узких коридоров и не менее узких лестниц, мужчина, наконец, добрался до нужной каюты и без колебаний забарабанил кулаком в дверь, сотрясая стены вокруг. Ответа не последовало ни в этот раз, ни в следующий.

Не желая больше ждать, мужчина толкнул дверь плечом, и цепочка, удерживающая ее на месте, позвякивая, отлетела на пол.

– Ева, вставай! – пробасил он. – Сегодня ты дежуришь по кухне.

В глубине совсем небольшой, но по-девичьи уютной каюты притаилась хрупкая девушка. Она мирно посапывала на узкой койке, обмотавшись с головой одеялом и совершенно не замечая столь раннего гостя. Только золотистые прядки волос выбивались наружу, образуя веер вокруг их спрятавшейся обладательницы.

Мужчина, покачав головой, подошел ближе, с легкой ухмылкой оглядел кровать и принялся тормошить девушку за плечо. Тряся ее все сильнее, он наконец-то добился своего – та, кого он назвал Евой, высунула лицо из укрытия, приоткрыла сонные глаза и чуть улыбнулась:

– Привет, капитан! Уже утро?

– Я не позволю тебе оставить всех без завтрака, – мужчина немного смягчился и потрепал девушку по голове, взъерошив соломенные волосы.

– Всем бы пошло это на пользу, – сощурилась Ева, присаживаясь на койке и натягивая одной рукой очки, – не слишком много среди нас спортсменов, хоть похудеют.

– Физической нагрузки достаточно, ты и сама знаешь.

– Разумеется, – она рывком соскочила на холодный пол, натянув серую безразмерную футболку до самых колен, – только популяцию с ними никто не станет продолжать. Ни одна тварь, – добавила Ева.

Мужчина улыбнулся усталыми, но еще молодыми глазами и покинул каюту.

– Все, задолбалась! – Катя как будто выстрелила из-за стола. – Мозги не

варят, пойду обедать. Ев, пойдешь?

Ева, последние полчаса кемарившая под кондиционером, встрепенулась и пролила остывший кофе, замерший в ее руках, на белую блузку:

– Блин! Зачем так пугать?

– Ну, прости, – огненно-рыжая, усыпанная веснушками Катя пожала плечами, – на обед, говорю, пойдешь?

– Да мне ж нельзя. Вчера вторым компонентом привилась, а qr-код пока так и не пришел. Захвати мне что-нибудь.

– Слушай, а температура была? – участливо поинтересовалась Катя, присев на Евин стол, вплотную придвинутый к спасительным струям холода.

– Я с 38 начала сбивать, выше не было, да и плечо после второй не особо болит.

– Эх, повезло! – подключилась к разговору полноватая невысокая брюнетка, усердно трудящаяся в дальнем конце кабинета. – Я после второй три дня встать не могла, даже отгул пришлось брать. И чего нас на удаленку не отправят? У меня вся семья из дома работает, а мы сидим тут, попы протираем.

– Как будто дома ты бы протирала что-то другое, – съязвила в ответ Ева, – и здесь кондиционе-е-е-ер! Эти тридцать пять градусов все лето сводят с ума!

– Кто бы жаловался, – ухмыльнулась Катя, – ты в такую жару еще и бегать умудряешься!

– Так я после десяти вечера, а до этого живу вот здесь, в прохладе, – Ева поставила кружку на широкий рабочий стол, усыпанный горами бумаг, и обвела руками свои владения.

– Забудь о беге, – послышался со стороны двери писклявый голос, принадлежащий Леше, менеджеру из соседнего отдела.

Он, держась за дверной проем, стоял на одной ноге, обутой в мокасин без носка, а вторую упер себе в колено. Густо смазанные гелем волосы блестели в свете офисных ламп и, дополняясь огромными очками в роговой оправе, делали образ Леши комично глупым.

– Почему это? – Ева развернулась в кресле, и Леша, смешно перебирая ногами в обтягивающих штанах до щиколотки, подбежал и чмокнул ее в щеку, пристроившись на Евином столе рядом с Катей, которую тоже не обделил поцелуем.

– Ты в окно вообще смотрела? – всплеснул руками Леша, задев недопитую чашку и окончательно расплескав все содержимое.

– Не судьба мне кофе попить, – расстроилась Ева, – в окно не смотрела, да и зачем? Выжженная пустыня и все.

– Ха! – Леша порывисто вскочил и бросился к окну, распахивая плотно закрытые жалюзи. – Смотрите на свою жару! Про обед тоже можно забыть!

От утреннего зноя не осталось и следа. Панорамные окна, начинающиеся от самого пола и уходящие на метры вверх, обычно плотно завешенные для защиты от солнца, теперь выглядели как огромные зияющие глазницы в черную дыру. Все в кабинете повскакивали со своих мест и плавно, подсознательно не делая резких движений, стянулись к окну. Оказалось, что в кабинете уже давно горел свет, включающийся автоматически под вечер. В этот раз он зажегся около двенадцати дня, как только солнце покинуло горизонт, уступив место разгневанной стихии.