Чтение онлайн

С улыбкой веду Викторию под руку в дом. Нас встречает ее отец в просторном холле.

— Виктория, — произносит он и протягивает руки. Она бросается к нему в объятия.

Моя спина напрягается, когда наблюдаю за этим моментом. Смотрю, как он касается ее своими грязными, в крови руками. На первый взгляд они могут казаться чистыми, но я-то знаю правду.

Затем ко мне поворачивается человек, которого ненавидел почти всю свою жизнь. Я жду, что он узнает меня, хотя бы мельком. Но его лицо остается

безучастным, когда он говорит: — А это, должно быть, тот самый человек, который собирается жениться на моей дочери.

Изобразив самую фальшивую улыбку из всех возможных, делаю шаг вперед и крепко жму ему руку. Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не сжать ее так, чтобы переломать к черту все кости.

— Да, сэр, — удается выдавить из себя. — Деймон. Деймон Ромеро.

— Я много о тебе слышал, — произносит он, прищурившись. Значит, копал под меня. Скорее всего, нанял кого-то, чтобы вытащить все из моего прошлого.

Но Баз надежно подчистил за мной следы. Все прикрыто, и я уверен, он ничего не нашел. Что, вероятно, бесит старого ублюдка сильнее всего.

— Не могу сказать того же о вас, но надеюсь, сегодня это изменится, — отвечаю и наконец отпускаю его влажную ладонь.

Он кивает, разворачивается и говорит: — Пойдемте, поужинаем и поговорим.

Ужин подают вовремя. Какое-то изысканное блюдо — паста в сливочном соусе с лобстерами. Но я даже не чувствую вкуса, пока Джорджио вещает о своих богатствах, связях и влиянии. Моя вторая рука под столом сжимается и разжимается снова и снова, я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить этого жирного ублюдка за шею и не придушить на месте.

Виктория, будто почувствовав мое напряжение, кладет ладонь мне на руку и говорит: — Деймон помог мне справиться с небольшой катастрофой на День благодарения в приюте.

— Не понимаю, как ты вообще можешь находиться рядом с этими уличными крысами и не подхватить от них блох или чего похуже, — с презрением бросает ее отец.

Виктория игнорирует его выпад и продолжает: — У нас прорвало трубу, вырубило электричество. Было много работы. Уборка, поиски еды, чтобы всех накормить. Это было по-настоящему…

— Там тебя и сфотографировали. Для Page Six, — перебивает Джорджио.

— Да, — спокойно отвечает она.

— Из всех мест, Виктория… — качает он головой. — Ты представляешь, сколько людей потом мне звонили, спрашивали, что ты там делала? Я сказал им, что тебя обязали — по общественным работам.

— Но ты же выставляешь это так, будто я совершила какое-то преступление, — вспыхивает она. — Чем это лучше, папа? Я просто хотела помочь.

— Потому что никто в моей семье не должен бывать в таком месте, если только ее к этому не принудили, — объясняет он. — Это позорно.

В комнате наступает напряженная тишина.

Только потрескивание камина нарушает молчание, пока мы в неловком молчании доедаем ужин. Я чувствую, как ярость буквально исходит от Виктории, но сам держу рот на замке. Я должен дождаться подходящего момента, чтобы все перевернуть. И это еще не он.

В комнату входит одна из прислуг, и Джорджио велит: — Принеси десерт.

На десерт подают торт из темного шоколада с глазурью из белого. Наверное, в других обстоятельствах он бы казался восхитительным. Но я даже не прикасаюсь к нему.

Зато Джорджио уплетает его так, будто конец света наступит через минуту.

И я не могу не усмехнуться, потому что его конец действительно наступит сегодня ночью.

Я встаю, поднимаю свой бокал с вином и наклоняю его в сторону отца Виктории.

— Виктория рассказала мне о ваших пожеланиях, и я уважаю их. Нам было бы приятно получить ваше благословение на наш брак.

Его голова чуть склоняется набок, он берет свой бокал и поднимает его.

— А в какую именно семью выходит моя дочь?

— Мои родители умерли, когда я был ребенком. С тех пор я был один, — отвечаю, сжимая бокал. — Хотя Ромеро — не та фамилия, с которой я родился.

На его лице появляется недоумение, брови поднимаются.

— Поэтому я бы хотел спросить, дадите ли вы свое благословение, если Виктория выйдет замуж, но не за Ромеро, а за человека с моей настоящей фамилией. С той, с которой я родился.

— И какая же это фамилия? — спрашивает он.

— Росси, — отвечаю я, и на моем лице медленно расползается улыбка.

Разговор между Деймоном и моим отцом за ужином сбивает с толку, мягко говоря. Деймон выглядит внешне спокойным, но по тому, как дергается его челюсть и сверкают глаза, я понимаю, что в нем что-то изменилось. Он внезапно становится каким-то властным, самоуверенным, даже высокомерным. Я раньше никогда не видела его таким. Почти как будто он свысока разговаривает с моим отцом, а не как с равным.

Я замечаю, как на лице папы появляется отвращение. Они беседуют так, будто меня вовсе нет в комнате.

— Поэтому я бы хотел спросить, — говорит Деймон, — дадите ли вы свое благословение, если Виктория выйдет замуж, но не за Ромеро, а за человека с моей настоящей фамилией. С той, с которой я родился.

Настоящей фамилией?

Об этом я слышу впервые.

Хмурюсь, поднимая на него взгляд, жду, что он хоть что-то объяснит. Но он даже не смотрит на меня.

— И какая же это фамилия? — спрашивает отец.

— Росси, — отвечает Деймон, а его губы растягиваются в дерзкой, почти вызывающей ухмылке.